15 Жажда ~> Цепляние (часть вторая)

Конечно же вы в неопределенности, Каламы. Конечно же вы в сомнениях. Когда есть причины для сомнения, рождается неопределенность. В этом случае, Каламы, не следуйте рассказам, легендам, традициям, цитатам, логическим заключениям, выводам, аналогиям, согласию с обдуманными мнениями, вероятности или мысли – “Этот мудрец является нашим учителем”. Когда вы знаете сами для себя, что “Эти качества являются неумелыми, эти качества заслуживают порицания, эти качества критикуемы мудрыми, эти качества, когда принимаются и выполняются, то приводят к вреду и страданию” – тогда вы должны их оставить.

Сутта Калама (АН 3.65) [70]

Пемасири Тхера: Когда мы говорим о цеплянии, upādāna, нам действительно необходимо говорить и о смысле палийского термина upaya. Upaya – это наше естественная склонность к увлечению объектами наших дверей восприятия. Когда мы направляем наше внимание на наши глаза, уши, нос, язык, тело или ум, мы испытываем несчетное множество видов, звуков, запахов, вкусов, прикосновений, чувств, восприятий и умственных образований. И затем, практически сразу, начинают накатывать мысли. Мы не просто контактируем с объектам наших дверей восприятия и испытываем их. Нет. Мы увлекаемся ими и совершаем наши первые шаги на пути к цеплянию. Upaya, увлеченность, всегда предшествует upādāna.

Мы увлекаемся тем, что мы видим, слышим, чувствуем и воспринимаем, потому что это очень к нам близко. Действительно, мы увлекаемся этими объектами наших дверей восприятия так же, как мы увлекаемся нашими самими близкими и личными друзьями. Всякий раз, когда мы встречаемся с близкими друзьями, мы вспоминаем старые добрые времена и можем говорить с ними часы напролет. Мы всегда увлекаемся, upaya, всем, чтобы ни находилось близко у нас под руками. Когда мы в комнате с еще 100 людьми и осматриваемся, то первый человек, которого мы видим – это человек, который сидит прямо возле нас, и только уже затем мы видим остальные 99 человек в этой комнате. Такова природа нашего увлечения – оно хватается за любой ближайший объект.

Будь объект благотворный, kusala, или неблаготворный, akusala, но как только мы им увлеклись, направление нашего мышления и поведения изменяется соответственно. Поскольку заботливые матери хотят, чтобы их дети увлекались благотворными действиями, то они располагают благотворные игрушки к детям поближе. Мать, однако, может обнаружить, что ее пятилетний сын радостно играет с коброй! Конечно же, хорошая мать хочет своего сына защитить. Но в то же время она не хочет испугать своего сына криком, так как это может быть смертельно опасно. Поэтому она должна как-то увлечь своего сына чем-то безобидным и подальше от кобры. Она зовет его: “Сын, ты не хочешь мороженого?” Ее сын оставляет кобру, идет в дом за мороженым, и обезопасен от вреда. Изменяя ближайший к ее сыну объект, она направляет его в безопасность – его неблаготворное и в данном случае опасное увлечение изменилось на увлечение благотворное. Так же легко благотворное увлечение может измениться на увлечение неблаготворное. Месяц или два назад в Коломбо вы проезжали мимо клуба под названием Splash. То факт, что вы увидели Splash, был случайностью. Это было незапланированное и незначительное происшествие. Тем не менее, этого вида Splash было для вас достаточно, чтобы вы направили ваше внимание в сторону от всей вашей хорошей работы здесь, в нашем медитационном центре, к распитию пива в Splash – не особенно благотворной деятельности.

Дэвид: Лишь один бокал пива.

Мы должны помнить, что Будда говорил аскету Бахия: “В видимом должно быть только видимое, в слышимом только слышимое, и в переживаемом только переживаемое”. В Упая Вагга Кхандха Самьютта (СН 22.53-22.62) тема увлечения разъясняется более глубоко. Вы так же можете почитать сутту Саччавибханга (МН 141) [71] и комментарии к ней* [72].

Сутты, сутты и еще больше сутт – это как-то слишком.

Это не путь, по которому мы идем во тьме. Человек, который медитирует без чтения сутт, подобен слепому слону, который бродит по джунглям. Ему захочется пить – он упадет в пруд и погибнет. Почитайте так же о sotapatti Вагга (Vagga) в Самьютта Никая.

—-

  • Commentary Reference The Vinayathakatha – Discipline commentary: Samanta section page 67; published in 1929 by
    Trustee, Sirinatha Kumaradasa; Moonesinghe; Volume XXVIII

ЖАЖДА, САМОМНЕНИЕ И ВОЗЗРЕНИЯ

Увлечение нашего ума объектами приобретает форму жажды, самомнения и воззрений – эти три близки нашему сердцу и уму. Когда вы впервые прибыли сюда в наш центр в Кандубода, я увидел вас своими собственными глазами. Ваш образ был объектом моего внимания. А затем немедленно пришла в действие upaya, и я принялся видеть вас с жаждой, самомнением и воззрениями. Мои мысли ушли в совершенно другом направлении. Я не просто вас видел. Нет, я увлекся. Я принялся видеть вас с жаждой и мыслью: “Я счастлив видеть Дэвида, потому что он продолжает изучение Дхаммы, и уже прошло несколько лет с нашей последней встречи”. Жажда смешалась с виденьем. После этого я принялся видеть вас с самомнением и мыслью: “Ох, только я могу обучить Дэвида. Он хороший ученик и я для него лучший учитель!” И наконец, я принялся видеть вас с воззрениями и мыслью: “Дэвид должен практиковать метод медитации Пемасири!”

Что это за метод Пемасири?

Да, давным давно я утверждал, что у меня есть собственный метод медитации. Это самомнение возникло из изучения множества различных методов медитации с многими хорошими учителями. В то время я думал: “Если я хочу учить медитации, то я должен знать все методы медитации”. Теперь вот я собрал все эти методы вместе и выбросил их в море! Они абсолютно бесполезны! С практикой некоторых методов медитации быстро приходит сосредоточение – неправильное сосредоточение. В мире есть только один полный метод медитации и я не претендую на его авторство – практический метод Будды.

Ранее я сказал, что увлечение, upaya, всегда предшествует цеплянию upādāna. Мы легко могли бы сказать, что увлечение и является цеплянием.

Как увлечение может быть тем же, чем является цепляние? Звучит противоречиво.

Увлечение объектами принимает форму жажды, самомнения и воззрений – это avijjā, наше неведенье. Когда мы позволяем мыслям с жаждой, самомнением и воззрениями разрастаться в течении долгого времени, мысли с жаждой, самомнением и воззрениями развиваются в цепляние.

У нас у всех есть три вида цепляния:

• Цепляние с жаждой, taṇhā-upādāna
• Цепляние с самомнением, māna-upādāna
• Цепляние с воззрениями, diṭṭhi-upādāna

Цепляние является просто продолжением жажды, самомнений и воззрений. Поскольку наши умы укоренились в этих объектах, то мы очень крепко держимся за них и рискуем родиться в низшем мире, если, конечно, не достигнем знания пути. Даже человек, достигший знания пути и плода, все еще имеет склонность к цеплянию к жизни, поскольку жизнь для всех нас – это самое близкое. Есть воля к жизни, желание продолжать жить дальше.

ЦЕПЛЯНИЕ С ЖАЖДОЙ

Когда вы были ребенком, вы когда-нибудь болели? Вы были когда-нибудь напуганы?

Да, я часто болел и испытывал страх.

И к кому вы бежали за утешением?

К моей маме.

Практически все так отвечают. Когда ланкийцы испытывают сильную боль или наша старость становится невыносимой, мы кричим: “Мама!” Цепляние, которое мы имеем по отношению к нашим матерям, является чрезвычайно мощной силой, это сильное проявление taṇhā-upādāna. Таким образом, всякий раз, когда я рассказываю о цеплянии с жаждой, мать является тем примером, который немедленно приходит на ум. Я пришел к пониманию taṇhā-upādāna через взаимоотношения со своей собственной матерью. Будучи уже ближе к концу подросткового периода, я все еще иногда заползал в ее постель! Мои сестры смеялись с меня по причине такого к ней отношения. Я даже находил утешение в аромате одежды моей матери. А после, когда я принял постриг и редко посещал семейный дом, она иногда приезжала ко мне в медитационный центр – это были действительно плохие для меня дни, так как мне приходилось ждать ее прибытия. Я ждал и ждал. Моя мать отчитывала меня за нежелание ее отпускать. Однажды, во время напряженных медитаций в джунглях я был очень болен, и там не было ни лекарств ни кого-либо, кто позаботился бы обо мне. Я вспоминал свою маму и плакал.

Я тоже очень сильно любил свою мать.

Это естественно. Много лет спустя, когда я был настоятелем в Медитационном Центре Кандубода, моя мать преподала мне хороший урок. В то время она была больна и лежала в больнице при смерти. Мне позвонила сестра и сообщила новости: “Доктор сказал, что мама умрет со дня на день. Он посоветовал, чтобы мы забрали ее домой и обеспечили максимальный комфорт”. Я согласился и, несмотря на мое положение в Кандобода, оставил свои обязанности и отправился домой, чтобы увидеть свою мать. Она была в постели, в полубессознательном состоянии и выглядела умирающей. Моя сестра сказала: “Я уверена, что мама умрет в течении часа или двух. И хотя она очень слаба, она все еще может нас слышать. Вам лучше продекламировать с ней Пять обетов”. Я практически прокричал в ухо матери: “Сейчас я буду давать вам Пять обетов. Приготовьтесь их принять”. Мне нужно было бы лучше понимать, когда следовало это делать, потому что она ответила слабым голосом: “Ты сошел с ума? Ты в своем уме? Это не то время, чтобы принимать Пять обетов. Что эти Пять обетов для умирающего человека?” Я был потрясен, а затем расстроился тем, что моя сестра привела меня в подобною ситуацию. Там и тогда я понял, что моя мать была права: нет смысла давать Пять обетов умирающему человеку. Несмотря на такую близость к смерти, она была в здравом уме.

Моя мать не умерла в тот день. Наоборот, она прожила еще многие месяцы, и я навещал ее так часто, как это было возможно, что было практически каждый день. Я покидал Кандубода около 9 часов вечера, проводил с ней недолгую беседу в старом семейном доме, и возвращался в Кандубода к 2 часам ночи. Эти посещения всегда оставляли меня уставшим на следующий день. Примерно через месяц моя мать сказала: “В чем смысл всех этих визитов? У тебя есть более важные дела. Тебе не нужно приезжать сюда каждый день. Занимайся своими делами”. Так что я сократил посещения. Я помню один визит, когда она сидела в постели, и мой старший брат спросил ее: “Тебе страшно умирать?” Мой брат тоже получил от нее свое: “Просто подумай, о чем ты говоришь!” А затем она его спросила: “А почему мы вообще родились?” Не удивительно, но у моего брата не было ответа. Ответ был у матери: “Если человек рождается, то этот человек должен и умереть. Смерть – это не проблема”. У меня было некоторое представление о том, как думает моя мать, но иногда в ее присутствии мы выглядели дураками. Моя мать была очень развита.

Она пролежала в этом полубессознательном состоянии в течении трех месяцев, которые растянулись еще и на четвертый месяц. Таким образом, с ее страданием от этой болезни и моим ощущением, что все эти поездки туда и обратно между Кандубода и домом семьи были напрасной тратой времени, моя жажда к ней ослабевала, и я не мог отделаться от мысли: “Я бы хотел, чтобы она умерла”. Мои мысли приняли странный и непредвиденный оборот, и я не мог удержать их при себе, говоря моим братьям: “Было бы хорошо, если бы наша мать скончалась теперь. Она все равно при смерти”. Конечно же, о том, что я думаю, скоро узнали мои сестры, и они были шокированы, так как полагали достаточно грубым высказывать подобное мнение, даже если все и чувствовали тоже самое.

В ночь, когда наша мать умерла, я предложил, чтобы мы оставили ее тело как есть. Я не чувствовал необходимости ее бальзамировать или принимать какие-то еще специальные меры. Все в семье одобрили мое предложение и похороны с кремацией были назначены на следующее утро. Тем не менее, придя на следующее утро на кладбище, я обнаружил, что похороны матери проходят точно так же, как и любые другие похороны. Ее тело было забальзамировано, помещено в гроб, и она выглядела прекрасно. Люди на Шри-Ланке своеобразны. Когда на похоронах мы смотрим на труп, мы всегда говорим: “Ох! Она выглядит очень красивой и такой умиротворенной”. Затем, когда ее тело отправили в огонь для кремации, все начали плакать, и я сказал им: “Вы не должны плакать. Вы должны декламировать строфы о почитании матери. Прекратите плакать”. И практически все действительно плакать перестали. В тот момент моя жажда превратилась в самомнение, так как большинство в Шри-Ланке меня очень уважало.

Говорить, что большинство в Шри-Ланке очень вас уважало должно быть немного преувеличением. Вы ведь не президент.

Да, это неточность перевода. Я могу сказать, что меня уважало множество людей – сейчас это уже не так! И справедливо, что хотя еще мгновение назад я стоял такой храбрый и сильный и поучал остальных не плакать, я тоже начал плакать по мере того, как ее тело все глубже и глубже погружалось в огонь. Я ощущал, как слезы катятся у меня по щекам. Несколько человек заметили мои слезы и спросили: “Почему вы плачете?” Я вынужден был ответить: “Потому что она моя мать!”

Вы поднимаете некоторые печальные воспоминания.

До тех пор, пока оковы жажды не уничтожены, жажда всегда будет проявляться в неожиданные моменты. Taṇhā, māna, diṭṭhi. Другой пример цепляния с жаждой. У вас есть копия нового перевода Самьютта Никая от Бхиккху Бодхи. В начале, до того, как вы купили эту книгу, вы лишь жаждали эту книгу и не цеплялись за нее. Однако, после покупки новой Самьютта Никая вы прорабатывали, изучали и обсуждали ее со многими людьми, и возникли различные мысли, связанные с симпатией к этой книге. Вы увлеклись. Upaya. Ваша жажда к новой книге продолжалась долгое время, многие месяцы, и таким образом вы развили вашу жажду к Самьютта Никая Бхикку Бодхи в очень крепкое к ней цепляние. В настоящее время вам неуютно, когда кто-то другой пользуется вашей замечательной новой книгой. Вы хотите, чтобы с ней обращались согласно вашим желаниям. И когда у вас случится одолжить кому-нибудь эту книгу, то, скорее всего, возникнет множество akusala состояний, таких как злость и гордость. Ваша сильная склонность к обладанию книгой является taṇhā-upādāna.

У вас тоже есть копия Самьютта Никая.

Верно. Есть. И десять лет назад брахман-мирянин, который позже постригся в буддийские монахи, реставрировал мое собрание учений Будды, Tipiṭaka – эти книги из Самьютта Никая являются частью этого собрания. До реставрации эти книги были в крайне жалком состоянии. После реставрации они выглядели как новые, и я был очень доволен и имел некоторую жажду к тому, чтобы держать эти свежепереплетенные книги к себе поближе. Вот как работал мой ум в начале, десять лет назад. И в эти дни у меня все еще есть различные мысли о том, что мне нравятся эти прекрасные и важные книги. Однако, я не позволяю своим мыслям о жажде к этим книгам усиливаться и развиваться до уровня цепляния к ним. Я просто позволяю taṇhā наличествовать. Поскольку upādāna никогда не устанавливается, поскольку эта сильная склонность к обладанию книгами не возникает, у меня нет проблем с тем, чтобы одалживать эти прекрасные книги вам. Если бы upādāna была установлена в моем уме, то было бы множество проблем с тем, чтобы одалживать их вам.

ЦЕПЛЯНИЕ С САМОМНЕНИЕМ

Я думаю, что перевод Самьютта Никая от Бхиккху Бодхи – это чрезвычайно полезная книга, необходимая для понимания мной Дхаммы и ваших учений. Перевод Бодхи превосходен.

Человек, который читает слово Будды на Пали, может быть ближе к пониманию слов Будды, чем человек, который читает его слово на английском. Слова Будды имеют очень глубокий смысл.

Если мы посмотрим на ваши взаимоотношения с Самьютта Никая от Бодхи с точки зрения taṇhā, māna и diṭṭhi, то мы можем сказать, что сначала вы приняли книгу с жаждой и, поскольку вы говорите, что эта книга вам необходима, мы можем сказать, что вы так же относитесь к ней самомнением, māna. Вы видите книгу Бодхи как часть того, как вы видите самого себя, и вы хотите, чтобы ваша Самьютта Никая на английском языке была так же хороша, как и моя Самьютта Никая на языке Пали. Вы не хотите, чтобы ваша книга чем-то уступала моей книге.

Я не вижу никакого самомнения в том, как я смотрю на эту книгу. Если я что и чувствую, то только небольшую неловкость, когда доходит до разговоров на разные буддийские темы. Или вы хотите сказать, что я в какой-то мере неполноценен без этой книги? Я не понимаю, почему вы говорите “самомнение”.

Нет, нет. Ничего подобного насчет того, что вы неполноценны без этой книги. Māna, термин для самомнения, означает, что у вас есть определенное восприятие самого себя. Так как вы полагаете эту книгу необходимой для вас и не необходимой для меня, то вы цепляетесь к этой книге с самомнением.

Быть надменным и самовлюбленным – вот мое понимание самомнения.

Самомнение (conceit) – это стандартное слово на английском, используемое для слова māna на Пали. “Самомнение” – это может быть неудовлетворительным переводом. Вместо книг об учении Будды предположим, что у вас есть грузовик за два миллиона рупий. Если ваш сосед хочет купить грузовик за три миллиона рупий, если он хочет грузовик, который по меньшей мере на один миллион рупий дороже, чем ваш грузовик, то он относится к своему грузовику с самомнением, māna. В этот момент он не относится к своему грузовику с жаждой. Ваш сосед не рассматривает свой грузовик с жаждой. Нет, он демонстрирует цепляние с самомнением, māna-upādāna.

Я пытаюсь разъяснить различие между тремя видами цепляния – цепляние с жаждой, taṇhā-upādāna; цепляние с самомнением, māna-upādāna; цепляние с воззрениями, diṭṭhi-upādāna.

Māna имеет отношение к гордости от того, чтобы быть лучше, равным или хуже других. Присутствует смысл “Я” и смысл сравнения. Вы можете думать, что я человек лучше и вы тоже человек лучше; или думать, что я просто средний человек, а вы человек лучше; или думать, что я хуже, а вы лучше. Есть девять способов сравнения для лучше, равно или хуже. Я могу быть человеком лучше, а вы лишь средним человеком; или вы и я оба можем быть средними; или я действительно человек хуже, а вы средний. Так происходят эти сравнения. Вы можете думать, что я человек лучше, а вы человек хуже; или можете думать, что я средний человек, а вы человек хуже; или может быть мы оба хуже. Вы так же можете включить элемент времени – в прошлом я был лучше, чем вы; в настоящем мы равны; а в будущем, что ж, мы не знаем, что приготовило нам будущее.

Я не думаю, что у меня самомнение.

Большинство людей не видят своего самомнения, māna. Тем не менее, самомнение – оно здесь, выраженное в вашем образовании, расе, положении в обществе, благосостоянии и воззрениях. Учитель медитации может иметь самомнение касательно сосредоточения. Когда мне было двенадцать лет и я лишь экспериментировал с различными видами тренировки ума и гипнозом, и еще не практиковал vipassanā в Бирманской традиции соответствующим образом, у меня присутствовало самомнение и не было уважения к кому-либо. Я вспоминаю, как однажды, сидящий со мной рядом в автобусе католический Отец, спросил меня: “Какая ваша религия?” И я ответил ему крайне недвусмысленно, что мне не нужна никакая религия. Тогда он спросил меня: “Вы совершаете что-то, что является грехом?” Я пошутил: “Да, иногда!” Этот хороший Отец сказал: “Эти грехи в моей традиции могут быть прощены”. Я ответил ему, что не думаю, что поступки могут быть отменены. “Если у вас есть рана, – сказал он, – она может быть исцелена. Точно так же, если у вас есть рана на сердце, то она тоже может быть исцелена”. Я показал Отцу шрам на моей руке в том месте, где мне сделали прививку – “Он не излечивается. И сколько бы я не обрабатывал этот шрам, он никогда не излечится”. Я был груб к этому милому старому человеку. Позже, один из моих католических родственников указал мне, что я раньше был довольно вежливым. А после увлечения тренировкой ума и гипнозом, я стал настоящей занозой. Он был прав. В моем отношении к людям было что-то неправильное. Я пошел к Отцу, которого встретил в автобусе, и извинился.

Мое цепляние с самомнением также проявилось во время смерти Суматхипала На Хими в 1982 году. В день, когда проблемы с сердцем отправили его в больницу, многие люди в центре боялись, что он может умереть. И затем, когда позже в тот же день он умер, многие люди не могли сдержать своей грусти, они все плакали и плакали. Я посмотрел на этих людей и подумал: “Это не то, чему учил нас Суматхипала На Хими. Он учил нас быть храбрыми и сильными. Он учил нас, что все непостоянно. Так что же я тут вижу?” – вот это было мое самомнение. Да, что касается отношения к самому себе, то я чувствовал себя хорошо, так как очевидно, что у меня была способность сдерживать свои эмоции и любую печаль. Я не был слабым. Я не был на грани того, чтобы заплакать, так как плачь является признаком слабости. Работа по организации похорон была возложена на меня. Вот так, исполненный энергией, я ходил туда-сюда по центру, чувствовал себя важным и раздавал подробные указания всем и каждому. И если люди делали что-то не следуя моим указаниям, то у них были проблемы. Многие бхикку, которые были старше меня по возрасту, но младше в монашеском стаже, отмечали то, каким устойчивым и сильным я был. Они тоже думали, что в то время, как других разбивало горе, я был опорой и хорошим примером для всех. Они мной очень гордились.

В то мгновение, когда зажегся погребальный костер, я подумал: “Мы должны поддерживать этот огонь все время, пока существует наш медитационный центр. Мы никогда не должны дать ему угаснуть”. Когда у родителей-индуистов появляется ребенок, то они часто зажигают пламя и поддерживают его до тех пор, пока ребенку не исполнится восемнадцать лет, а затем они передают огонь своим сыну или дочери со словами: “Теперь ты поддерживай этот огонь горящим!” По причине самомнения, я положил начало этой индуистской практике в Кандубода и зажег мемориальный огонь от погребального костра Суматхипала На Хими. Через несколько месяцев, пока я был вдали от центра и не мог следить за огнем, мемориальный огонь по Суматхипала На Хими погас. Кто-то не уследил за огнем и он погас. Ох! Когда я обнаружил, что огонь погас, то стал зол, печален и удручен. Самомнение сделало меня печальным. Виденье того, как проявилось мое самомнение, оставило во мне глубокий след на долгое время. Я увидел, что я был более впечатлен и обеспокоен тем, как я организовывал церемонию похорон, чем смертью своего учителя и всеобщим горем. Мое самомнение вышло на первое место, а все остальные ушли на второе. И мое самомнение не прекратилось, когда погас мемориальный огонь. Я сделал скульптуру Суматхипала На Хими в натуральную величину.

Это прекрасное произведение искусства.

Люди, которые много работают, часто делают это подпитываясь māna.

Я полагаю, что мое самомнение – это то, что подвигает меня писать книги.

Если вы хотите увидеть размер моего самомнения, взгляните на эту скульптуру. Потому что я цеплялся к своему учителю так сильно и потому что я знал его так хорошо, я хотел сделать его статую насколько это возможно реалистичней. Волосы, глаза, нос и все родинки на его голове – я думаю, что проделал отличную работу! Коленные чашечки и другие твердые кости часто переживают кремацию. Одна из коленных чашечек Суматхипала На Хими уцелела при кремации. Я собрал ее и другие фрагменты костей и поместил их во внутрь скульптуры. Это маленький секрет!

Вот сейчас это уже не секрет.

Люди, которые видят статую, говорят: “О! Она в точь как Суматхипала На Хими”. Теперь я немного известен еще и как скульптор, и люди спрашивают меня о тонкостях изготовления скульптур. Самомнение создало скульптора – вот такие вещи проделывает māna с человеком. Со смертью Суматхипала На Хими я стал настоятелем в Кандубода и нацелился сделать из него один из лучших медитационных центров в Шри-Ланке. И два десятилетия спустя я довел его до этого уровня. Центр процветал и я был очень счастлив. Когда я покидал Кандубода и переезжал в Ланкийский Центр Медитации Випассана (Lanka Vipassana Meditation Centre), я хотел взять статую с собой: я испытывал дискомфорт в связи с тем, чтобы оставить ее в Кандубода. Однако, поразмыслив, я подумал, что Медитационный Центр Кандубода является тем местом, где Суматхипала На Хими учил, жил и умер – пусть его статуя остается в Кандубода.

Я думаю, что самомнение должно быть чем-то хорошим, потому что оно заставляет меня редактировать ваши учения, превращая их в книгу.

Māna является видом цепляния, а цепляние никогда не бывает хорошим. Нельзя так сказать, что от укрепления māna-upādāna не возникнет вред – так сказать невозможно. Когда вы пишите о медитации, когда живете в медитационном центре и когда практикуете медитацию, вы должны быть осторожны, потому что медитация может легко породить самомнение, которое трудно разрушить. Медитационные центры – это место, где многие люди обретают очень-очень сильное самомнение! Некоторые люди оставляют жизнь домохозяев, а затем создают свой собственный мир из исключительно практики в медитационных центрах. Если они достигают jhāna только посредством samatha, то jhāna становится для них оковами, и это не поможет им разрушить свое самомнение. Для учителя практически невозможно переключить людей от практики jhāna и обратить их к vipassanā, и с такими людьми трудно уживаться. Поэтому берегитесь, потому что как только вы узнаете чуточку того и чуточку этого, вы можете начать учить других. Для нас всех очень обычно думать, что мы обладаем знанием, а другие – нет. Конечно же, другие должны что-то знать, но мы склонны думать, что мы знаем гораздо больше. Такова природа самомнения.

Духовные прозрения бесценны.

Да, иметь духовное прозрение – это действительно хорошо; самомнение может привести к хорошим результатам. В Ангуттара Никая вы можете прочитать историю о Гавеси, чье самомнение привело его к достижению арахатства. (АН 5.180) [73] И так же хорошо, что этот старый Медитационный Центр Кандубода хорошо функционирует, хорошо, что мы изучаем Дхамму в нашем новом центре в Кандубода, и хорошо, что вы изучаете Самьютта Никая в переводе Бодхи. Если все это благодаря māna, то самомнение должно быть выполняет благотворную роль. Но очень вредно думать так, что это “Я” имеет духовное прозрение или “Я” имеет jhāna. Практика медитации и строительство медитационных центров – эти вещи ценны сами по себе. Однако, в тот момент, когда мы говорим, что “Я” имеет то или это прозрение или что “Я” строит медитационный центр, это все оборачивается против нас и мы застреваем.

В целом, вы понимаете природу цепляния с самомнением? И если это так, то является ли самомнением хорошим или является ли самомнение плохим? Даже мои вопросы проистекают из māna. “Была ли наша беседа о самомнении хорошей?” или “Была ли она плохой?” – всё это самомнение. Некоторые могут сказать, что наша беседа была плохой, потому что это было безнадежно, и мы зря потратили наше время – и снова, еще больше самомнения! Māna преодолевается только на стадии арахатства.

ЦЕПЛЯНИЕ С ВОЗЗРЕНИЯМИ

Мы рассмотрели то, как наше увлечение, upaya, объектами приобретает форму жажды и самомнения, и сейчас мы рассмотрим то, как наше увлечение обретает форму воззрений. Воззрения означают виденье объектов нашей жажды и самомнения такими, какими мы хотим их видеть, в противоположность виденью того, чем они являются в действительности. Мы пытаемся сделать этот мир в некотором роде понятным для нас. Воззрения основаны на представлении о самости, что приводит к возникновению страхов и сомнений. По причине страхов возникают религии, по причине сомнений возникают философии. Все, включая большинство практиков медитации, имеют сильные воззрения и являются в какой-то мере неправильно видящими. Почитайте сутту Калама (АН 3.65) [74].

Мы родились со склонностью цепляния к воззрениям и свою долю вносит общество, полностью поддерживая наше цепляние к воззрениям. Если ребенок родился в семье христиан, как в вашем случае, то любящие и боящиеся Бога родители принимают на себя обязательство учить ребенка о Боге и тому, как Бог создал все в мире, хорошее и плохое. Идея о боге естественным образом приходит ребенку на ум, когда его или ее родители разговаривают о том, что есть хорошо и что есть плохо. Моя большая семья включала в себя христиан и индуистов, что означало постоянное присутствие в нашем доме представлений о христианском Боге и множестве индуистских Богов. С первых дней моей жизни меня учили уважать религию христиан и индуистов. Когда я был маленьким, то любил ходить в церковь и в ковил, хотя и не из религиозных убеждений. Я ходил в церковь хорошо поесть, попеть песни и из-за фейерверков.

Если религиозные воззрения удерживаются прочно – это upādāna к вере, вид diṭṭhi-upādāna. Цунами, которое обрушилось на Шри-Ланку в декабре 2004 года, смыло десятки тысяч жизней и десятки тысяч домов и других строений. Мужчина-мусульманин сказал мне: “Цунами было Божьей волей” В некоторых прибрежных районах все здания, включая буддийские храмы, были полностью разрушены. В других районах буддийские храмы остались нетронутыми, в то время как были разрушены все окружающие строения. В области Каллади Бич (Kallady Beach) района Баттикалоа (Batticaloa), где буддийский храм остался неповрежденным, а близлежащий индуистский ковил Ганеша пострадал очень сильно, многие местные индуисты придерживались воззрения, что Будда должно быть более могущественен и намного лучше, чем Ганеша. Буддисты в этом районе так же придерживались воззрения, что Будда был могущественнее и лучше, чем Ганеша. Я посетил этот ковил. Статуя Ганеша лежала на полу. С помощью множества помощников мы смогли поставить статую назад на алтарь. Я сказал этим людям-индуистам: “Ваш ковил пострадал, потому что во время цунами Ганеша был над буддийским храмом, защищая Будду!” Те индуисты были довольны этой историей. Она дала им некоторое облегчение и помогла немного восстановить их веру в Ганеша. Они были в смятении от своих потерь и нуждались в чем-то, во что можно верить.

Люди с сильными религиозными воззрениями, и буддисты, и христиане, просто сводят меня с ума. Дома в Канаде христианские фундаменталисты постоянно пытаются спасти мою душу. Это в некотором виде насилие.

Вы вступаете в конфликты с людьми не понимая, что эти конфликты внутри вас самого. Нам всем приходится проходить через подобного рода критику, но мы не желаем взглянуть на эту критику с этой точки зрения. Вместо этого мы начинаем сражаться с другими, пытаться оказывать давление и контролировать ситуацию.

Я не собираюсь выполнять роль дверного коврика для этих лунатиков.

Они делают что-то для себя, вы делаете что-то для себя. В сутте Аккосака (СН 7.2) [75] вы найдете историю об оскорблявшем Будду брахмане. Когда брахман закончил свои оскорбления, Будда просто сказал брахману: “Нет, спасибо. Я не принимаю ваши оскорбления. Они по-прежнему принадлежат вам”.

Это присуще бытию человеком – искать решения наших проблем за пределами самих себя. Для людей, которые верят в Бога, все – здоровье или болезнь, победа или поражение, богатство или бедность – является Божьей волей. Когда они напуганы болезнью своего ребенка, то обращаются за советом к врачам и к Богу. Буддисты, которые ищут чуда для исцеления больного ребенка, иногда обращаются в католицизм. Бог всегда приходит на ум, когда люди находятся в беде или им больше нет к кому обратиться. Однако, когда неприятности позади или болезнь излечена, люди начинают ругать Бога и врачей! В команде Шри-Ланки по крикету мусульмане, католики-тамилы, буддисты-сингалы, тамилы-индуисты и католики-сингалы, тем не менее, все игроки разделяют одно и тоже воззрение о некой внешней силе, которая может им помочь выиграть важный матч. Просто посмотрите игру: эти религиозные воззрения наших игроков в крикет четко видны. Наш лидирующий отбивающий, Джаясурия (Jayasuriya), является буддистом. Он верит, что ношение на запястье множества ниток с пиритом поможет ему выиграть. Один из наших великих подающих является христианином. Он верит, что ему поможет крестное знамение. Если это особенно решающее очко, то он благословляет мяч перед подачей! Все это происходит по причине того, что наши игроки застряли в воззрениях о чем-то, что является по отношению к ним внешним. Большинство из них верит в силу веры.

Команда Шри-Ланки по крикету сейчас ведь много матчей не выигрывает.

Да, верно. Последний матч был с командой Австралии, и они побили нас так, будто мы вообще никто! Так где же был Бог, или Боги, или сила веры в этом матче?

Или Будда в этом смысле.

Конечно, каждый переживает и хорошее и плохое; мы часто не получаем того, чего мы хотим, несмотря на наши верования, мольбы и ритуалы.

Бог дает людям смелость держаться, когда жизнь становится трудной. Это кажется чем-то хорошим. И когда христиане одерживают победу в спорте, они часто отдают эту победу Богу, а не самим себе. Это так же кажется чем-то хорошим, так как эго здесь не участвует. Впоследствии, они могут вернуть победу себе.

Воззрений можно придерживаться слепо или на основе разума и понимания. Например, мы говорим, что и Христос и Алара Калама имели micchā-diṭṭhi, неверные воззрения. Однако, оба этих человека были очень развиты и их воззрения, как, например, вера в наличие связи между действиями и результатами и вера в важность нравственности, были основаны на понимании. Христос и Алара Калама не придерживались воззрений слепо, и их воззрения были неверны только в том смысле, что они не были такими же, как у просветленного Будды. С большего, оба этих человека придерживались верных воззрений. В этой стране у нас есть много христиан, мусульман, индуистов и буддистов, которые так же придерживаются правильных воззрений о природе вещей. Они так же придерживаются воззрения о существовании связи между их действиями и результатами, которые они переживают – то, что нам известно как kamma-vipāka. Большинство религиозных людей проповедуют правильные воззрения, говоря, что полезно помогать другим, заботиться о родителях, следовать обетам, воздерживаться от убийства и быть щедрым с нуждающимися. Хорошие религиозные люди сдерживают свою речь и действия и обеспечивают свое существование способами, наиболее полезными для их сообщества. И хотя все еще цепляясь к воззрениям, такие люди имеют некоторое понимание, и когда они совершают соответствующие поступки, то это не является чем-то плохим ни в какой мере.

Религиозные фундаменталисты, которые мне встречались за многие годы, определенно не сдерживают свою речь и действия. Меня поражает, насколько многие из таких людей фанатичны и плохи, так как их воззрения отделяют одну часть общества от другой. Приведут ли их сильные религиозные воззрения в ад?

И хотя sīla-upādāna является препятствием для достижения знания пути, оно не приводит носителей подобных воззрений в apāya. Цепляние к правильным воззрениям, например, что kamma-vipāka является истиной, в этом смысле не опасно: это воззрение, даже если держаться за него сильно, не приведет их в ад. Однако, цепляться к заведомо неправильным воззрениям и действовать на основе таких неправильных воззрений очень опасно. Если люди не верят, что есть какая-либо взаимосвязь между их действиями и результатами их действий, то такие люди могут впасть во всякого рода нечистоту и испытывать ужасные результаты. Они могут не чувствовать какой-либо обязанности заботиться о своих матери и отце. Я знаю людей, которые называют себя практиками медитации, но не уважают своих родителей по причине того, что те пьют спиртное. Это неверное воззрение! Будда говорил, что если мы причиняем вред нашим родителям, то sammā-diṭṭhi, наше правильное понимание, уничтожено и не возникнет снова. Мы должны относиться к нашим родителям, старейшинам и учителям с уважением. Некоторые люди верят, что убийство и ложь – это нормально. И снова, это является опасным воззрением, поскольку убийство и ложь приводят к болезненным последствиям.

Будда был очень мудрым человеком.

Вам не нужен Будда, чтобы сказать вам о необходимости заботиться о своих родителях. И я не говорю только лишь о заботе по отношению к вашим родителям в мирском смысле – еда, кров, возможный уход за ними и т. д. Это может сделать любой. Почитайте сутту Маха Мангала (Снп. 2.4) Вы должны заботиться о своих родителях в духовном смысле – о их вере, нравственности, щедрости, учености и мудрости. Если ваш отец не имеет веры во что-либо или лишен нравственности, то вы можете склонить его к Благородному Восьмеричному Пути.

Мой отец христианин и Буддизм ни на йоту его не интересует.

Ваше знание Дхаммы бесполезно как для вас, так и для вашего отца до тех пор, пока не вы вложите его в действие. То, что ваш отец является христианином, не имеет никакого значения, так как мы говорим не о религии. Мы говорим о развитии мудрости, говорим об уменьшении воззрений и об уменьшении страдания, что требует веры, интеллекта, знания и понимания – это необходимые ступени на пути к мудрости. Устранить цепляние к воззрением – это очень трудно. Вы должны прочитать о sīla в суттах и затем практиковать sīla, а уже после выйти за пределы вашего интеллекта и достигнуть знания пути. Цепляние к воззрениям не может быть устранено лишь только с помощью вашего интеллекта; его можно устранить только через достижение sotāpatti. До этого достижения у вас будут моменты, когда вы не цепляетесь к воззрениям, может быть даже две или три жизни пройдут без воззрений.

ПЕРЕВОРАЧИВАЯ ЭТОТ МИР К ВЕРХУ ДНОМ

Жажда, самомнение и воззрения всегда служат основой для выработки еще большего количества жажды, самомнения и воззрений. Другими словами, наша жажда превращается только в большую жажду, самомнение превращается в еще большее самомнение, и воззрения превращаются в еще большее количество воззрений. Более того, когда мы позволяем нашей жажде, самомнению и воззрениям разрастаться в течении долгого времени, то наша жажда, самомнение и воззрения развиваются в цепляние с жаждой, цепляние с самомнением и цепляние с воззрениями.

Ну вот, всё опять становится разочаровывающим. Это должно быть мое цепляние.

У вас есть цепляние. У меня тоже есть цепляние. Процесс зависимого возникновения достигает цепляния, upādāna, у всех из нас, пока мы не достигли знания пути; только арахат полностью свободен от цепляния. Если наше цепляние с жаждой к объекту возникает, то может возникнуть и наше цепляние с самомнением и воззрениями к этому же объекту. И это происходит так же легко и в обратную сторону: будь у нас изначально цепляние к какому-то объекту с воззрениями, то к этому же объекту может возникнуть цепляние с жаждой. А может быть и так, что сначала мы цепляемся к объекту с самомнением, а наше цепляние к этому объекту с жаждой и воззрениями возникает позже.

Если мы не цепляемся к объектам с жаждой, самомнениями и воззрениями, то тогда это не является неведением.

Только 3 или 4 процента людей из тех, кого я знаю, имеют достаточный навык в практике Будда-Дхаммы, чтобы избежать проблем с цеплянием, но не то чтобы у этих людей не было upādāna или они каким-то образом родились без upādāna – цепляние все еще в них есть. Однако, будучи честными перед самими собой, посредством sati и sampajañña, они видят свое цепляние и не увязают в незначительных вещах. Когда возникает существенное различие во мнениях, то они не застревают в своей злости, избегании собеседника или вынашивании против него или нее обиды.

Они не испытывают злости?

Они злятся. Они не застревают в своей злости. В тот момент, как они стали злы на другого человека, они видят свою злость, просто позволяют ей быть здесь и делают все возможное, чтобы предотвратить ее сохранение и развитие в ненависть. Они практикуют доброту. Помните, я рассказывал вам историю о бизнесмене, который поспорил со своими коллегами, но не позволил своей злости развиться в ненависть. Похожим образом и тут. Эти 3 или 4 процента от известных мне людей упорно работают над практикой сдержанности, благоразумности и доброты, и подобные им редко встречаются в этом мире. Куда чаще различия во мнениях приводят к длительным ссорам и обидам.

Если процесс зависимого возникновения достигает цепляния у всех, то что же мне тогда делать? Кажется тут не видно выхода.

Даже несмотря на то, что большинство из нас увидят только неблаготворную сторону upādāna и на этом остановятся и никогда не дойдут до видения ее kusala стороны, тем не менее, у цепляния есть благотворная сторона.

Всего несколько минут назад мы разговаривали о самомнении и вы сказали: “Цепляние никогда не бывает хорошим”. И в вашей последней беседе вы сказали: “Из цепляния никогда не происходит ничего хорошего. С возникновением цепляния следует только вред”.

Не являясь ни религией, ни философией, Дхамма Будды означает размышление, видение и после принятие для себя решения. Цепляние, будь оно с жаждой, самомнением или воззрениями, может быть примешано к хорошим действиям и может приводить к хорошим результатам. Когда на прошлой неделе вы сделали пожертвование для нашего центра, эта благотворная сторона цепляния проявилась в значительной мере, так как у вас есть определенные свои понятия о подаянии и вы извинились: “Я хотел бы дать центру больше денег”. Никогда не в состоянии дать столько, сколько бы хотелось их сердцу, многие люди думают так же: “Ох, мы не можем сделать то или это”. В акте щедрости всегда есть некоторая степень цепляния. Вы не согласны? Сегодня я хотел целый час проговорить с вами об upaya и цеплянии, а этого не случится, и этот разговор закончится через несколько минут, что куда короче, чем желанный один час. Все это подпадает под благотворное цепляние, и нет ничего, что я мог бы получить от траты этого получаса на беседу с вами. Видя, как мы цепляемся к акту щедрости, совершая хорошие вещи и пребывая в доброте, разве не должны мы сказать, что иногда наше цепляние является благотворным, что есть kusala-upādāna?

Я хочу помогать людям и делать что-то стоящее в своей жизни.

В таком случае вы должны признать существование благотворного цепляния. Лучший вид цепляния – это цепляние к jhāna. Это очень сильное цепляние. И цепляние к jhāna является препятствием, только если вы думаете об окончательном просветлении, так как цепляние к чему угодно препятствует просветлению. В противном случае, если вы не думаете о просветлении и хотите обрести рождение в deva loka или brahma loka, то для вас будет хорошо обрести и привязаться к jhāna.

Высказывание о том, что есть благотворное цепляние, переворачивает мой мир вверх дном, еще раз.

Делитесь в соцсетях!