Путь осознанности – это путь без предпочтений

Buddha.by »
Дост. Аджан Сумедхо

Дост. Аджан Сумедхо

Путь осознанности – это путь без предпочтений. Когда мы предпочитаем одну вещь другой, тогда мы на ней сосредотачиваемся: «Я предпочитаю спокойствие хаосу». И вот, чтобы обрести спокойствие, что нам нужно сделать? Нам нужно пойти в какое-то место, где отсутствует беспорядок, стать отшельником, поехать на Оркнейские острова и найти пещеру. Однажды я нашел превосходную пещеру у побережья Таиланда. Она была на красивом небольшом острове в Сиамском заливе. И это был мой шестой год монашества. Люди с запада, которые приезжали к монахам европейцам монастыря Ват Па Понг, вызывали у меня много печали и отчаяния. Я думал: «Я не хочу учить этих людей, это слишком проблематично, они очень требовательны. Я хочу как можно дальше уехать от этих западных монахов». В прошлом году я провел затворничество сезона дождей с пятью монахами. О, какое это было ужасное затворничество! И я подумал: «Я не собираюсь выносить это снова! Я приехал сюда не для того, чтобы этим заниматься, а чтобы обрести умиротворение». Так я придумал себе объяснение, чтобы отправится в Бангкок, и уже оттуда я нашел этот остров. Я считал, что это было прекрасно. На острове были пещеры, а на пляжах небольшие хижины. Это были прекрасные условия для монаха. Можно было пойти, получить одну из тех хижин и в ней жить. И затем ходить за сбором подаяния в деревню. Деревенские жители были очень дружелюбными, особенно к западным монахам, потому что быть западным монахом было очень необычно. Мы могли полагаться на ту еду, которую мы были в состоянии съесть и даже более. Это не было тем местом, до которого было легко добраться, оно располагалось в Сиамском заливе, и я думал: «О, эти западные монахи никогда меня здесь не найдут, они меня здесь не достанут». И потом я нашел пещеру вместе с jongrom*, и это было прекрасно. У неё было внутреннее помещение, которое было абсолютно темным, туда не могли проникнуть никакие звуки. Я вползал в пещеру через отверстие, и внутри неё ничего не было. Я не мог ничего ни видеть, ни слышать. Таким образом, пещера была идеальна для сенсорной депривации: «О, это как раз то, что я искал, я могу практиковать здесь все эти высокие джхановые (jhanic) состояния. Я могу войти в эту пещеру и в течение многих часов просто практиковать без каких-либо чувственных стимулов». Я действительно хотел увидеть, что произойдет. Но там был один старый монах, живущий в той пещере, который не был уверен, в том будет ли он там оставаться. Так или иначе, он мне сказал, что я могу сделать хижину из травы на вершине холма. Взобравшись туда, я увидел, что внизу простиралось море. И я подумал: «О, это тоже здорово, потому что я смогу теперь сосредоточиться на море, а оно такое умиротворяющее».

На острове был тайский монах, который был моим очень хорошим другом, и он мне сказал: «Ну, если они найдут тебя здесь, то есть остров примерно в пятнадцати милях отсюда, там они тебя никогда не найдут. Там есть маленькая хижина и небольшая деревня, жители которой могли бы позаботиться о монахе». Так что, я подумал: «Возможно, после затворничества на период сезона дождей я отправлюсь на тот дальний остров».

Я действительно был настроен скрыться. Мне хотелось умиротворения, и я считал, что западные монахи очень запутанные. Они всегда будут задавать множество вопросов, и они довольно требовательные. Так что я собирался провести всё время сезона дождей в этой идиллической ситуации.

И затем вдруг – эта стопа! На стопе моей правой ноги появилась серьёзная инфекция, и меня должны были отвезти с острова в местную больницу на материке. Я очень занемог. Мне не позволили возвратиться на остров, и я должен был провести сезон дождей в монастыре возле города. У меня возникли печаль, отчаяние и негодование по отношению к этой ступне и всё потому, что я был привязан к умиротворению. Я хотел избежать беспорядка и запутанности мира. На самом деле я стремился запереть себя в могиле, где ничто не могло бы стимулировать мои органы чувств, и где мне никто не мог бы предъявить никаких требований, где я был бы оставлен один, инкогнито, где я мог быть невидимым. Но после этого я обдумал своё отношение и увидел свою алчность к умиротворению. И больше я не искал покоя.

Я никогда не возвращался на тот остров. Ступня хорошо зажила, и у меня была возможность съездить в Индию. И вот тогда, после того как я вернулся в монастырь Ват Па Понг, я решил к тому времени не делать предпочтений. Моей практикой стал так называемый «путь без предпочтений», я лишь принимал вещи такими, какими они приходили. По моему возвращению в Ват Па Понг меня назначили на ответственную должность – быть переводчиком для Аджана Ча (Ajahn Chah). Я терпеть не мог переводить для европейцев, но я был там. Я должен был это делать, и также я должен был учить и тренировать монахов. Спустя один год или около того, меня отправили для того, чтобы я смог основать свой собственный монастырь! В течение двух лет там находилось примерно двадцать западных монахов, живших со мной. Затем меня пригласили в Англию.

И таким образом, я никогда не сбегал в ту пещеру, потому что я больше не делал предпочтений. Обязанности и обучение, кажется, увеличивались, но это было частью практики «никаких предпочтений». И я обнаружил, что благодаря этой практике, мой ум стал спокойным и умиротворённым. Я больше не возмущаюсь на предъявляемые мне требования, и не пребываю в отвращении или смущении по поводу бесконечных проблем и недоразумений, которые возникают в человеческом обществе. Итак, практика – это только осознанность (памятование). Я больше не жажду умиротворения. Умиротворение приходит, и я вижу его как непостоянное. Беспорядок возникает и он непостоянен. Умиротворение – непостоянно, война – непостоянна. Я лишь продолжаю видеть непостоянство природы всех условий, и я никогда не чувствовал большего умиротворения с миром, чем теперь, живя в Великобритании, намного больше, чем когда-либо, когда, скажем, я был те несколько дней на том острове. Тогда я отчаянно цеплялся за идеалы, к которым стремился, и этому у меня сопутствовал страх того, что их у меня отнимут, я боялся, что европейцы приедут и будут меня беспокоить и, что они нарушат мою мирную обстановку. Там был реальный эгоизм, включающий в себя неприятие и желание изолировать себя от других, и настоящий страх того, что другие могли бы разрушить мою умиротворяющую обстановку. Следовательно, эта привязанность к умиротворению и условиям неизбежно приносит страх и беспокойство, потому что все условия могут быть легко отняты или разрушены. Умиротворение, которое мы можем получить от «отсутствия предпочтений», никогда не может быть отнято. Его никогда не смогут отнять, потому что мы можем приспособиться. Для обретения умиротворения мы не зависим от окружающей обстановки, у нас нет никакой нужды искать умиротворение, или его жаждать, или возмущаться и негодовать из-за беспорядка, путаницы и неразберихи. Поэтому, когда мы размышляем над наставлениями Будды (видение страдания, его происхождение, его прекращение и путь, ведущий к его прекращению), мы можем видеть, что он учил пути «отсутствия предпочтений».

Пер. с англ. Павел Цветков
Источник: Teachings of a Buddhist Monk
by Ajahn Sumedho.

comments powered by Disqus