Признание основных фактов

Buddha.by » Библиотека » Тибетское искусство любви

Подчеркивая, что все мы были зачаты в процессе полового акта, Гедун Чопел призывает своих читателей признать существенный факт, который нередко игнорируют религиозные системы, подавляющие сексуальную экспрессию:

«Если бы их не объединяло совокупление, представители противоположных полов существовали бы отдельно друг от друга. Мир раскололся бы на две части, которые, несомненно, жили бы во вражде и раздорах. Монахи, заточившие себя в уединенные жилища, не способны это оценить, но даже взаимозависимое происхождение, в котором достигаются восемнадцать свобод и благоприятных факторов, в первую очередь основано на этом. Говорят, что, если отменить секс, этот мир через секунду совершенно опустеет. Если, бы не было людей, откуда взялись бы монахи и буддийское учение?»

В буддизме принято считать, что человек, у которого есть все условия для успешного духовного развития, обладает необходимыми свободами и благоприятными факторами.
Свобода предполагает отсутствие восьми негативных состояний:

1. Воплощение в аду;

2. Воплощение в мире голодных духов;

3. Рождение животным;

4. Рождение в нецивилизованном месте;

5. Воплощение с дефектами органов чувств;

6. Воплощение в среде, где насаждаются ложные взгляды;

7. Рождение в мире богов-долгожителей;

8. Рождение в мировой системе, где не было Будды.

Благоприятных факторов десять; первая группа — это пять условий внутри нас:

1. То, что мы родились в человеческом теле;

2. То, что мы родились в месте, где процветает буддийское учение;

3. То, что органы чувств (речь, слух, зрение) в порядке;

4. То, что мы не совершили пять необратимых поступков, которые после смерти сразу
же повергли бы нас в пучины ада: убийство отца, убийство матери, убийство Победоносного, пролитие крови Будды с дурными намерениями и внесение раздора в духовное сообщество;

5. То, что мы имеем веру в буддийские писания.

Вторая группа — обстоятельства, исходящие из внешней среды:

1. Посещение Будды;

2. То, что он преподал нам превосходное учение;

3. То, что его учение сохранилось;

4. Наличие его единомышленников;

5. Наличие сочувствующих людей, которые относятся к другим с любовью и состраданием и тем самым их обучают.

Не без иронии Гедун Чопел замечает, что, если буддисты так высоко ценят подобный образ жизни, им следует ценить и половой акт, без которого всего этого просто бы не существовало. Он продолжает иронизировать:

«Два высших существа и шесть ученых, подобных украшениям, появились на свет в стране Индия. Наставник (Бона) Шен-рап родился в области Ол-мо. Император династии Мин родился во дворце в Китае. Нет нужды объяснять, откуда все они взялись на самом деле».

«Два высших существа» — это Гунапрабха и Шакьяпрабха, прославленные индийские ученые, посвятившие себя изучению свода дисциплинарных правил — одной из частей текстов Будды. «Шестью украшениями» называют индийских ученых, разработавших основополагающие принципы буддийской философской традиции, — Нагарджуну, Арьядеву, Асангу, Васубандху, Дигнагу и Дхармакирти. Хотя они родом из разных мест, все они вышли из материнской утробы. О том же:

«В небуддийских книгах сказано, что каста брахманов вышла из уст Брахмы. В это сложно поверить, зато ни один человек, будь он умен или глуп, не станет отрицать, что все четыре касты произошли из женского детородного органа».

Он осуждает запреты, противоречащие человеческой природе:

«У каждого мужчины должна быть женщина, а у каждой женщины — мужчина. И те и другие хотят секса. Есть ли шанс у тех, кто живет по правилам? Может ли сакральная или светская мораль подавить естественные человеческие страсти, открыто запрещая дозволенное, а тайно поощряя недозволенное? Есть ли справедливость в том, что пороком объявляется блаженство, по природе своей неотделимое от нервной структуры пяти чакр в ваджрной обители шести сущностей?»

«Пять чакр» — это нервные центры, расположенные в районе макушки, горла, сердца, пупка и основания позвоночника. «Ваджрная обитель» — тело, а «шесть сущностей», в соответствии с одним толкованием, — земля, вода, огонь, ветер, каналы и капли. По другому толкованию, это кость, костный мозг и регенеративная жидкость, полученные от отца, и плоть, кровь и кожа, полученные от матери. Во время обычного полового акта сущностные жидкости нервной структуры сливаются в один поток и проходят через определенные центры, порождающие наслаждение, а в тантрической йоге при концентрации на этих центрах манифестируются утонченные уровни ума. Гедун Чопел утверждает, что, поскольку подобные священные постижения являются результатом естественных процессов нашего организма, этот природный дар следует ценить и почитать.

Объясняя (или анализируя) свою собственную ситуацию монаха, отказавшегося от обета воздержания, Гедун Чопел рисует безрадостную картину страданий, которые доставляют людям их естественные желания:

«Страдание от неудовлетворенного желания днем и ночью прожигает нас до костей; хотя для юноши это страдание огромно, старшие всегда принимают его за пустяк. Более того, страдание девиц, заточенных в темницу заботливыми родителями, не имеет границ.

Поэтому, достигнув подходящего возраста, мужчины и женщины, несомненно, нуждаются в совместной жизни.

С влечением молодой женщины к мужчине не сравнятся даже муки жаждущего без воды. С помыслами страстного мужчины о женщине не сравнятся даже мечты голодного о пище. С запретами строгих родителей не сравнится даже пребывание в черной дыре. С необходимостью соблюдать строгие правила не сравнятся даже колодки узника».
Жестокость образов ограничений и запретов наводит на мысль об осуждении автором обета безбрачия, но на самом деле он говорит о том, что необходимо уважать индивидуальные особенности, избегая насилия:

«Плотоядному волку и травоядному кролику не стоит советовать друг другу, чем питаться; пусть они и далее придерживаются свойственных им привычек вместе с дружелюбными соседями одного с ними вида. Бессмысленно увещевать людей делать то, чего они не хотят: (просить) кочевников питаться свининой, горожан — пить топленое масло, и так далее. Так же бессмысленно строго ограничивать человека в его желаниях. Представления о хорошем и дурном, чистом и грязном — не более чем плоды нашего воображения. Жить следует, переходя от одного приятного занятия к другому. Споры и дебаты принесут одно лишь утомление. Анализ причин, в конце концов, потревожит (рассудок)».

Осуждая запреты, он веже восхищается теми, кто постиг страдание, свойственное круговороту рождения, старения, болезней и смерти, и принял обеты, с тем, чтобы обучиться трем основным составляющим духовной практики — этике, медитативной стабилизации и мудрости:

«Если, проникнув взглядом в глубины океана круговорота бытия, ты не в силах справиться с печалью, возникшей от желания его покинуть, вступи на путь облаченных в шафрановые одежды (монахов и монахинь) и полностью углубись в учение об обретении умиротворения. Давным-давно, в добрые времена тибетские ученые пришли в Индию, страну Высших Существ; они обладали тремя учениями и связывали три двери (тела, речи и ума обетами). Однако (в наше время) не выносят даже речи об этом».

Соглашаясь с буддийской теорией о том, что времена меняются к худшему, он жалуется, что в наше время люди не желают и слышать об ограничениях, с которыми связано подобное обучение.

Тем не менее, он подчеркивает, что, если ограничения не являются вполне осознанным следствием постижения страданий круговорота бытия, они бессмысленны, и высмеивает притворщиков, соблюдающих обеты лишь для вида:

«Глупец, который сам связывает себя цепями, но не цепями отречения, религии, иного верного пути или обетов, попусту растрачивает свою жизнь. Говорят, что и тайные дела этих страстных обманщиков — их старательное притворство и прочее — словно топором, отрубают основные составляющие их тела».

Стремление ввести других в заблуждение насчет своей сексуальности оборачивается против обманщика, подрывая его физическое здоровье.

Тот, кто бессознательно сдерживает свои страсти, тоже вредит себе, так как эти страсти рано или поздно вырвутся на свободу:

«(Страсть того), кому недостает опыта в отречении, подобна огромной реке, которая, встретив на пути плотину, все равно сокрушит ее. Если же отречение подобно налогообложению по непопулярному указу, это все равно, что толкать в гору тяжелые камни».

Переходя от подавления полового влечения к открытому проявлению желания, автор напоминает, что при этом нельзя отрицать основной контекст страдания:

«Когда по прошествии многих лет накапливается опыт, в этой жизни не остается ничего, что не опечалило бы ум. Опечаленный ум находит утешение в божественной религии превосходных. Мало-помалу и она опускается до состояния, в которое повержен ум».

Если пристально взглянуть на свою жизнь, покажется, что в ней нет ничего, кроме уныния и страданий. Панчен-лама Четвертый говорит:

«Получая новое рождение в круговороте бытия из-за (прошлых оскверненных) деяний и аффектов (желания, ненависти и неведения), человек не избавляется от страдания. Так как враги становятся друзьями, а друзья — врагами, нельзя с уверенностью отличить помогающего от вредящего. Сколько бы счастья мы ни испытывали в круговороте бытия, в нем не только нет полного удовлетворения, но есть длительные привязанности, приносящие невыносимые страдания. Какое бы прекрасное тело тебе ни досталось, ты еще не раз его потеряешь и не будешь знать, что получишь взамен. Поскольку щель между жизнями смыкается снова и снова с безначальных времен, не видно конца перерождениям. Какое бы богатство ты ни нажил в круговороте бытия, в конце концов тебе придется от него отказаться, и потому никогда не знаешь, достигнешь ли благополучия. Так как ты должен отправиться в следующую жизнь в одиночестве, нельзя с уверенностью сказать, обретешь ли ты друзей».

Согласно традиционному буддийскому учению, от этой безысходной боли человека может спасти только религия. Гедун Чопел с вызовом заявляет, что любовные отношения — своеобразная религия, так как тоже в некоторой степени облегчают страдания.
И все же нельзя сказать, что он извращает буддийские постулаты. В его представлении к любви следует стремиться, памятуя о том, что человек погружен в пучину страдания и, принося себя в жертву желанию, только ухудшит свое положение:

«Хотя те, кто не видел озеро Манасаровара, говорят, что оно огромно, приблизившись к нему, заметишь лишь жалкую лужицу. Когда наклоняешься и пробуешь на вкус явления круговорота бытия, становится ясно, что в них нет удивительной сути. Однако мужчин не меньше и не больше, чем женщин, и найти каждого из тех и других не составляет труда. Если один человек хочет другого, желание — больший грех, чем действие. Поэтому нужно всеми способами вкушать плотские наслаждения».

В основном буддийском постулате об отречении от желаний есть мудрая оговорка: если запрет на секс носит чисто внешний, претенциозный характер, то внутреннее желание создает негативную карму. Именно на этом реализме — признании фактов — основана любовная этика в «Трактате о страсти».