Перлы Нагарджуны: тождество Сансары и Нирваны

Buddha.by »
Buddha_statue

В буддизме существует несколько школ, и соответственно, существует несколько мнений по поводу природы реальности, освобождения и т.д. Не стоит думать, что между разными буддийскими традициями существует непримиримая вражда. Можно легко рассмотреть связующую нить у всех этих направлений. Все же некоторые пытаются увидеть и радикальные различия. Так в публикуемой ниже статье неизвестный автор “выводит на чистую воду” буддийского философа Нагарджуну.

Предлагаю вниманию свой комментарий к постулату Нагарджуны о тождестве Сансары и Нирваны. Комментарий написан к обоснованию постулата Нагарджуны в философском ключе Родичевой И.С., в ее статье «Концепция тождества Сансары и Нирваны в философии мадхьямиков» (2011г.). Сначала идет текст из работы автора, а затем мой комментарий:

«Одним из главных начал в философии древней Индии, в частности в философской школе буддизма Махаяны, является принцип не-двойственности (санскр. адвайта), или целостный взгляд на вещи: «и то, и это» (а не «или то, или это»), в котором «относительность доходит до абсолютности», до утверждения полной пустотности (санскр. шуньята), и внимание акцентируется на идее Единого.

Когда в текстах Нагарджуны речь идет о «колесе жизни» (санскр. бхавачакра), то под этим подразумевается не только круг сансары (т.е. круговорот перерождений), но и сама нирвана, как идея освобождения из цепи существования. Известно, что в буддийском учении Махаяны сансара признается безначальной и бесконечной, так как она не возникает и не прекращается, поэтому она – пустотна. Последователь Нагарджуны, Чандракирти в строфе 6.194 «Буддийского учения о пустоте» говорит:

«Поскольку самсара не имеет ни первого – начала, ни последнего – конца, она описывается как безначальная и бесконечная. И поскольку свободна от прихода и следования – она подобна сну» [8, с. 272]. (…)

Таким образом, опираясь на слова Нагарджуны, мы подходим к пониманию одного из фундаментальных моментов учения мадхьямиков – тождественности сансары и нирваны. Если проинтерпретировать смысл приведенного выше фрагмента, то приходим к первому пункту доказательства тезиса Нагарджуны о тождестве: все дхармы, как составляющие элементы сансары, не обладают «самобытием» и являются пустотными, нирвана не обусловлена причиной и следствием и не является «плодом наших мыслей», так как находится за пределами нашего понимания, следовательно, она также пустотна. Из этого следует, что сансара и нирвана имеют одинаковую сущностную характеристику – пустоту (санскр. шуньята), означающую «не-отделенность» сансары и нирваны, т.е. подтверждается такими словами Нагарджуны:

«Нет разницы вообще между нирваной и сансарой.
Нет разницы вообще между сансарой и нирваной
Что является пределом нирваны,
Есть также и предел сансары.
Между этими двумя мы не можем найти
Даже слабейшей тени различия»
Нагарджуна. Муламадхьямака карики. ХV. 19-205»

Комментарий:

Вот так автор любезно и наглядно показала насколько далеко ушла философия махаянского толка от первоначальных идей Буддизма. Итак:

Во-первых, буддийские тексты сутт/сутр в любом их варианте – не имеют представления о Едином. В сущности, идея Единого – это категория сугубо платоновской философии и меня не удивляет факт ее влияния на работы Нагарджуны, учитывая появление махаянских идей на уже эллинизированной территории Древней Индии, как раз в эпоху Кушан, в I-III вв. н.э. Подобные казусы дают лишь очередное доказательство (помимо греко-буддийских артефактов в археологии Буддизма) о ключевой роли эллинизации в процессе становления философии Махаяны.

Идея монистического единого начала из идеалистической по сути философии Платона оказала большое влияние на все когда-либо сталкивавшиеся с ней культуры и мировоззрения, в результате чего, каждый раз трансформировалась в заданных условиях в нечто своеобразное. Но на мой взгляд, махаянская трансформация идей Платона, привязывающая к необусловленному Единому обусловленную Сансару – больше смахивает на профанацию.

Во-вторых, как замечательно подчеркнула автор – концепция не-двойственности, помимо Махаяны характерна и адвайта-веданте, что в свою очередь, подтверждает взаимообмен идеями между брахманизмом и Махаяной. Напомню, что согласно преданию, Нагарджуна также был выходцем из брахманской семьи. Как говорится, есть над чем задуматься, особенно учитывая общеизвестные факты о мягко говоря напряженных отношениях между индийскими кастами кшатриев и брахманов и принадлежности Будды Шакьямуни к кшатрийской семье. В этой связи, происхождение Нагарджуны задает особый тон грустному высказыванию переводчика “Дхаммапады” Топорова В.Н. о том, что ранний Буддизм в первую очередь поглощался брахманизмом.

В-третьих и самых важных – рассуждая о смысле понятия «пустотность», философы Махаяны удивительным образом противоречат и самим себе и ранним суттам/сутрам. Дело в том, что буддийская пустотность (санскрит – shunyata; пали – suññatā) означает не свободу от становления в существовании (как например, свобода от «прихода и следования» у Чандракирти), не отсутствие связи с «плодами нашей мысли» или «пределами нашего понимания», а два аспекта с разным смыслом: 1) отсутствие “самобытия” у дхарм и 2) пустоту Просветленного Ума от загрязнений невежеством и жаждой (клешами), что и подтверждает общепринятое всеми школами Буддизма (включая Махаяну) определение Нирваны – как угасания/исчезновения клеш.

Свобода от становления в существовании, «плодов мысли» и «пределов понимания» может являться лишь приятным следствием такого угасания клеш, а не его причиной, о чем неоднократно отмечается в ранних суттах/сутрах, а также и в текстах Махаяны. Далее, заявляя (и вполне справедливо), что все дхармы пусты и не обладает «самобытием» (взаимозависимы) Нагарджуна вдруг делает логически необоснованный вывод о том, что Сансара в связи с этим не имеет начала и конца.

Тогда как единственный логически правильный вывод из утверждения об отсутствии «самобытия» у дхарм будет заключаться в признании их иллюзорности (подобно пене в палийских суттах и сновидению в махаянских) ибо ежедневное наблюдение за обязательным началом и обязательным концом любого не обладающего «самобытием» объекта Сансары – опровергнет постулат Нагарджуны без усилий: эпмирически, целое и его часть тождественны в большинстве характеристик. Более того, и палийская иллюзорная пена и махаянское сновидение в виде Сансары все же прекращают свое существование для Просветленного Ума.

В палийских текстах, к примеру, Будда упоминает о начале неведения с существованием и соответственно Сансары, но уточняет, что оно непостижимо – очевидно, что Будда имел в виду либо непостижимость этого начала для непросветленного ума, либо акцентировал неактуальность для Него этого вопроса. Однако, Нагарджуна пошел дальше и из предыдущего ложного вывода делает еще более ложный о том, что все это приводит к… пустотности Сансары, приравненной к описанной выше пустоте Просветленного Ума от клеш. Ситуация в стиле “спутал Божий дар с яичницей” – т.е. вновь, в характерном для махаянсой философии, профанирующем духе – Нагарджуна смешал в одну кучу отсутствие “самобытия” у дхарм и отсутствие порочных загрязнений у Просветленного Ума, достойного Нирваны.

Если учесть любовь древнеиндийских философов к многозначности терминов (см. например, вариативность той же “дхармы”) будет нетрудно догадаться, что “пустотность” – также вариативный термин, в большинстве своем означающий “отсутствие” чего-либо и смысл которого очень зависит от контекста употребления. Но, как часто это бывает в процессе профанации – контекст не рассматривается, а выдернутый из него термин трансформируется так, как угодно в данный момент профанатору – Нагарджуне, в данном случае. Но даже, если принять за аксиому прямо скажем недалекий постулат Нагарджуны о безначальности и бесконечности Сансары, то каким образом из него вытекает вывод о какой-либо ее пустотности – вообще не имеет объяснения.

Если только не принять во внимание, что «пустотность» Нагарджуны и «пустотность» буддийская, как я и описала выше – это две совершенно разные категории. Ну, и в довершение ко всему этому паноптикуму, Нагарджуна вдруг делает просто таки прорыв в формальной логике и на основе как бы общей характеристики благополучно уравнивает и Сансару с Нирваной… Если честно, я даже не знаю, что сказать – иногда, при столкновении с «глубокомысленной и развитой» махаянской философией дар речи меня покидает.

Ну, и думаю, что о таких нюансах как – о том, каким образом кругу перерождений Сансары может быть причастна идея о Нирване, чуждая этому самому кругу в принципе, а также о том почему нахождение Нирваны «за пределами нашего понимания» вдруг наделяет Ее характеристикой «пустотности» – спрашивать Нагарджуну или автора статьи бессмысленно. Ибо все это растяжимое и неуловимое определение махаянской «пустотности» слишком «глубокомысленно», а главным аргументом в ответ будет лишь очередная порция неудобоваримой квазифилософии.

(с) autor unknown

Источник

comments powered by Disqus