Образы жизни и духовное продвижение

Buddha.by »
Образы жизни и духовное продвижение

Те, кто лишь недавно пришёл в буддизм, часто спрашивают, имеет ли какое-либо особое значение образ жизни человека, относительно его способности продвижения по пути Будды и, в особенности, было ли у Будды убедительное основание для учреждения монашеской общины, управляемой нормами поведения, которые довольно сильно отличаются от тех, которые господствуют в буддистской общине мирян. Не кажется ли, что они спрашивают о том, что мирянин, который в повседневной жизни следует буддистскими правилам поведения должен быть способен так же быстро продвигаться как монах или монахиня и достигать того же самого уровня пробуждения? И, если это так, то не означает ли это, что весь монашеский образ жизни становится чем-то излишним, или в лучшем случае вопросом личного выбора, не больше относящимся к духовному развитию, чем к тому обучается ли кто-то, чтобы стать врачом или инженером?

Если мы отложим беспокойство о вопросах статуса и превосходства и просто рассмотрим два способа жизни в их идеальном выражении, то вывод, который должен из этого последовать был бы таким, что монашеская жизнь, существующая, так как её предложил Будда, это тот путь, который более эффективно приводит к конечной цели. Согласно Палийскому канону, конечная цель Дхаммы заключается в достижении Ниббаны – в разрушение здесь и сейчас всех омрачений и окончательном освобождении от самсары, колеса перерождений. Это достижение появляется, благодаря пресечению страстного желания и заблуждения, посредством практики Благородного восьмеричного пути. Восьмеричный путь одинаково открыт и для монахов и для мирских последователей. Монашеское посвящение не дарует никакого привилегированного доступа к пути или расширения возможностей, которые позволяют монаху или монахине продвигаться более быстро, чем мирскому последователю. Но пока факт остается фактом, что монашеская жизнь была специально разработана Буддой, чтобы способствовать полному посвящению практике пути на трех его стадиях – нравственности, сосредоточения и мудрости и, таким образом, обеспечить оптимальные условия для духовного продвижения.

Монашеский образ жизни настолько чётко определен именно потому, что его конечной целью является состояние отречения, «отказ от всех приобретений» (sabb’upadhi-patinissagga), и жизнь монаха с самого начала коренится в отречении. В своём «уходе в бездомность» монах оставляет позади семью, имущество и своё положение в миру, и даже такие внешние индивидуальные признаки, которые выражены волосами, бородой и гардеробом. Брея голову и надевая желтую одежду, монах отказывается, по крайней мере, в принципе от любого притязания на свою уникальную индивидуальность. Внешне неотличимый от ста тысяч других монахов, он становится просто «Sakyaputtiya samana», отшельником, следующим за сыном Сакьев (то есть, за Буддой).

Жизнь монаха включает в себя радикальную простоту, удовлетворенность необходимыми вещами, которые могут быть самыми неприглядными и поношенными, обязанность быть терпимым к трудностям. Монашеский образ жизни ставит монаха в зависимость от щедрости и доброты других и налагает на него сложный кодекс дисциплины (Vinaya), разработанный для того, чтобы содействовать основным добродетелям простоты, воздержания, чистоты, и не нанесения вреда. Эти добродетели обеспечивают прочное основание для более высоких достижений в сосредоточении и прозрении, которые являются по существу стадиями в последовательном очищении ума и достижении более глубокого прозрения.

Первостепенную важность имеет также внешняя свобода, идеально обеспеченная монашеской жизнью. Монашеское расписание оставляет монаха свободным от посторонних требований к его времени и энергии, позволяя ему полностью посвятить себя практике и изучению Дхаммы. Конечно, хотя сегодня монахи и живут монашеской жизнью, они принимают на себя множество обязанностей, первоначально не упомянутых в канонических текстах, и в традиционной буддистской стране деревенский храм стал центром религиозной деятельности и монахи выполняют функции по сути священников для большого буддистского сообщества. Но здесь нас интересует каноническая картина монашеской жизни. Если бы жизнь монаха, задуманная таким образом, не способствовала бы более беспрепятственному продвижению к цели, то кажется у Будды не было бы никакой веской причины учреждать монашескую общину или поощрять мужчин и женщин к «уходу от домашней жизни в бездомность».

В то время как достижение Ниббаны – конечная цель раннего буддизма, это не единственная цель, и один из недостатков в том, как буддизм Тхеравады был представлен на Западе, заключается в том одностороннем, пристрастном акценте, сделанном на окончательной цели, а не на предварительной стороне Учения. В традиционных буддистских странах лишь немногие буддисты рассматривают Ниббану в качестве безотлагательной реалистичной перспективы. Значительное большинство, как мирян, так и монахов, расценивают путь как курс «постепенной практики, постепенного продвижения, и постепенного достижения», выходящий за пределы многих жизней. Их практика в качестве буддистских последователей сосредотачивается вокруг выполнения деяний, заслуживающих одобрения и методического очищения ума, и эта практика коренится в вере в то, что каммический закон причинности и духовная сила Дхаммы будет их поддерживать в их стремлении к освобождению.

Чтобы дать ясно понять выбор, стоящий перед мирским последователем, мы могли бы установить две альтернативных модели буддисткой жизни мирянина. В первой модели жизнь мирянина рассматривается как поле для постепенного продвижения к цели, посредством развития благих качеств, таких как щедрость, нравственность, доброта и понимание. Непосредственная цель здесь – не прямое постижение конечной истины, но накопление заслуг, приводящих к счастливому перерождению и постепенному продвижению к Ниббане.

Вторая модель признает способность мирских последователей достигать стадий пробуждения непосредственно в этой жизни и выступает за строгую нравственную дисциплину и энергичное усилие в медитации для того, чтобы достичь глубокого прозрения в истину Дхаммы. Пока в буддистских странах число мирян, которые следуют по пути прямого постижения намного меньше тех, кто следует альтернативной модели. Причина этого должна быть достаточно очевидной – ставки здесь выше, и включают способность к внутреннему отречению, редкому для тех, кто должен содержать семью, работать полный рабочий день, и бороться, чтобы выжить в суровом конкурентном мире. Далее мы должны отметить деталь исключительной важности – эта вторая модель жизни буддиста мирянина становится эффективным средством для высшего достижения, вследствие того, что она подражает монашеской модели. Таким образом, по мере того как мирской последователь приступает к практике прямого пути постижения, он или она продвигается по нему, благодаря соответствию образу жизни монаха или монахини.

Эти две концепции мирской жизни не должны рассматриваться как взаимоисключающие, поскольку серьезные мирские последователи могут принять первую модель для своей обычной повседневной жизни, и также назначить периоды для следования второй модели, например, сокращая социальные обязательства, посвящая время глубокому обучению и медитации, и время от времени уходя в продолжительные ретриты. Хотя монашеский образ жизни мог бы быть более подходящим для пробуждения, чем напряженная жизнь в миру, но когда дело касается людей, а не моделей, то все жесткие предубеждения терпят крах. Некоторым мирянам из трудных семей, имеющим социальные обязательства, удается сделать такие быстрые успехи, что они могут давать наставления в медитации серьезным монахам, и не редко можно совсем не найти монахов искренне и глубоко преданных практике, которые прогрессируют медленно и с трудом. В то время как монашеская жизнь, протекающая в соответствии с первоначальным идеалом, может обеспечить оптимальные внешние условия для духовного продвижения, фактическая скорость продвижения зависит от личного усилия и от запаса качеств, которые каждый приносит из прошлых жизней, и часто кажется, что люди, глубоко запутанные в мире, лучше одарены в обоих отношениях чем те, кто входит в Сангху.

В любом случае, будь это монах, монахиня или мирянин, путь к Ниббане один и тот же – Благородный восьмеричный путь. Какими бы ни были чьи-то личные обстоятельства, если кто-то по-настоящему серьезно подходит к постижению конечной цели Дхаммы, то он будет прикладывать все усилия, чтобы пройти по этому пути, которому наилучшим образом будут соответствовать специфические обстоятельств его жизни. Как говорил сам Будда: «Будь это домохозяин или тот, кто покинул дом, я восхваляю того, у кого правильная практика, а не того, у кого неправильная практика». (Дутия патипада сутта: Путь (II) СН 45.24).

Бхиккху Бодхи
Пер. с англ.: Цветкова Павла
Источник: http://www.accesstoinsight.org/lib/authors/bodhi/bps-essay_39.html

comments powered by Disqus