Мандала - модель Вселенной

Buddha.by »
Мандала - модель Вселенной

Освоение человеком природного пространства и создание опредмеченной культуры характеризовались прежде всего “одомашниванием” пространства. Эта задача решалась различными путями. У монгольских народов ее решение однотипно. Жилище монголов, бурят, калмыков — кибитка, или юрта, (гер) — основа всей кочевой архитектуры. Ее многоплановая символика, хорошо понимаемая кочевником, и предопределила осознание ее как модели Вселенной.



Кибитка (юрта) жестко ориентирована по сторонам света (дверь расположена всегда на южной стороне, оси, проходящие с севера на юг и с запада на восток, разделяют пространство интерьера на четыре части); верхний круг остова кибитки — граница между Верхним и Средним мирами, между Небом и Землей. Соотносимость круга кибитки с символическим “кругом” двенадцати животных, каждый из которых занимает определенное место в системе интерьера кибитки (юрты), ведет к определению точного времени по солнечному лучу, падающему из верхнего дымового отверстия гера.

Функциональность и рациональность кибитки — реального жилища кочевников и символической схемы Вселенной — позволяет заключить, что план кочевого поселения и круглого жилища — кибитки (юрты) — являлся в глазах их обитателей и схемой идеального жилища.

Само изображение “идеального” дворца, дома, города появляется у монгольских народов с проник-новением буддийской культуры. Это ламаистская икона “мандала”, понимавшаяся прежде всего как жилище какого-либо божества. Такова символика мандалы для непосвященных. Для посвященных же эта икона является диаграммой Вселенной и целым сводом добуддийских и собственно буддийских представлений о ней.

Каждая мандала включает в себя круг, вписанный в квадрат, который, в свою очередь, вписан в большой круг. Малый круг обычно поделен на девять частей: три ряда по три, или имеет форму лотоса. Этот круг означает небесную сферу, спроецированную на символ земли — квадрат.

Четырехугольник разделен на равные поля диагональными линиями. Четыре поля, различные по цвету, ориентируют квадрат по сторонам света; по его краям на концах вертикальной и горизонтальной осей изображены выступы в форме буквы “Т”, или “ворота во Вселенную”. Внешний круг всегда делится на четыре равные части, и он “заключает в себе” всю Вселенную, ее “горизонтальный разрез”. Такова общая схема мандалы, которая может изменяться в зависимости от назначения или от того, какому божеству она посвящена. Сама возможность варьирования данной схемы заложена в учении об Адибудде, изначальном божестве, проявлениями которого являются все существа. Следовательно, мандала может быть посвящена любому божеству, а от этого зависели композиционные особенности каждой иконы.

Как было сказано, мандала—диаграмма, передающая при помощи символов строение Вселенной. Она же является и символическим изображением всего пантеона ламаистских божеств.

Одновременно каждая мандала трактуется и как жилище определенного божества: монгольские названия их звучат как “жилище божества”, “Яман-дагайн-хото”, “Маклайн-хото”, и т.п. Интересен факт: при поднесении мандалы ламе (причисляемому к сокровищам буддизма) уместно было изречение “Дом даруется Будде”.

В книгах Ганчжура и Данчжура (свода тибетской канонической литературы и комментариев к нему) говорится и о правилах застройки. Существовали и иконы, иллюстрировавшие изображения “райских” городов. Один из примеров такой мандалы приведен в работе Дж.Туччи. Почти всю плоскость холста занимает большой круг, вокруг которого изображены персонажи ламаистского пантеона. Это большой круг, обрамленный стилизованными изображениями гор, и есть город. Его план делится на пять зон, расположенных концентрическими кольцами. Центр города занят постройками-храмами, их всего шесть, один из них выделяется размерами. Это – главная часть “идеального города”, изображенного на иконе, отделенная от других поясом стилизованных изображений гор. Остальные четыре зоны города разделяются более узкими полосами, почти линиями, и застроены как храмами, так и жилыми домами. Причем от центрального круга отходят линии, также ориентирующие “город” по четырем главным и четырем промежуточным сторонам света. Но такой тип мандалы связывается только с изображением города. Более схематичные, более канонич¬ные иконы этого типа совмещают в себе символику и дворца божества, и символику идеального города.

В композиции мандалы можно усмотреть план дворца с круглым внутренним и квадратным внешним дворами. Если же понимать данную схему как план застройки, то видно, что она воплощает не только пространственную планировку, но и принцип моделирования города. Центр города занимает круглая площадь и храм (или просто храм). Они ориентируют вокруг себя постройки по двум перпендикулярным осям, т.е. от центральной площади отходят четыре улицы, пронизывающие весь город. На них и вокруг них располагаются постройки.

На мандале как плане идеального города предусмотрено также и зонирование: под зонами можно понимать все основные членения мандалы. Социально значимые постройки образуют замкнутую структуру большого квадрата, далее четырехчленная схема превращается в сочетание радиальных сквозных улиц и конец — открытую структуру, которая может расти одновременно во всех четырех направлениях. Кроме того, помимо главной святыни — храма, крупные и важные объекты располагаются на четырех главных улицах. На мандале это передано изображениями ярусных построек, похожих на китайские пагоды.

Таким образом, идеальный город связывается прежде свего с жилищем идеального владыки. Со-поставив два основных плана символики мандалы, придем к выводу: мандала — план любого “идеального” жилища — провозглашает таковым через сложную взаимосвязь символов Вселенную. Строение Вселенной для ламаистов идеально, как должно быть идеально “жилище” Адибудды, изначального божества, эманировавшего из себя весь мир.

Интересно проследить, насколько план иде-ального города может быть отражен в реальности. В Лхасе, оплоте ламаистов, “…направление большинства улиц… преимущественно с севера на юг и с востока на запад” (как указывает Г. П. Цыбиков), а главный храм находится в центре города.
Еще более впечатляет сравнение плана мандалы со схемой расположения построек в ламаистских монастырях. Возьмем для примера план монгольского монастыря.

План богатых монастырей обычно трехчастный. Главным является двор, расположенный на севере. На мандале главным также является символ, расположенный в верхней части иконы, что вообще связано с каноничной трехъярусной схемой, ис-пользуемой в композициях всех икон. В монастыре главное здание храма расположено на севере. Внутренние ворота ведут во второй двор монастыря. На иконе ему соответствует средняя полоса, внутри которой расположен центральный круг. На первый взгляд композиции не похожи. Но во втором дворе, в центре, обычно находился жертвенник или алтарь. Его размещение в центре монастыря не случайно и объясняется ролью в ритуалах. Как и центральное изображение на мандале, жертвенник — главное место обращения к божествам и принесения им различных жертв, подношений.

Остальную часть монастыря занимают жилища монахов и хозяйственные постройки. Им соответствует на мандале фигуры, обрамляющие круг или лотос с изображением божества, которому посвящена мандала. “Высокий путь” — главная ось монастыря, пронизывающая всю его территорию по линии храма — жертвенника — главных ворот, на иконе имеет параллель — главную ось мандалы.

Таков план стационарного монастыря. В кочевом же монастыре храмовым зданием являлась обычная войлочная кибитка, интерьер которой изменялся и приспосабливался для отправления служб. План кочевого монастыря схож с планом обычного поселения. В центре его располагалась хурульная кибитка (или три, если кроме “соборной” кибитки имелись и войлочные геры для отправления специальных служб), вокруг нее по кругу — кибитки монашества, и уже внутри этого круга, на уже не значимом пространстве, могли располагаться другие незначительные объекты.

В целом и план кочевого храма и монастыря приближен к схеме мандалы. Такое многообразие символики, семантическая загруженность мандалы объясняется тем, что, как пишет Н. А. Виноградова, “…по всей видимости, созданию в живописи подобной схемы, сложной и жестко регламентированной в период средневековья, предшествовали попытки связать воедино накопленные опытом представления о конечности и бесконечности мироздания и равновесии господствующих в нем сил”, а также об идеальной структуре, идеальной схеме в природе естественной и создаваемой человеком в процессе ее освоения.

Так тесно переплетается буддийское представление о мандале как модели Вселенной и добуддийское — о кибитке (юрте) как модели мироздания.

Э. БАКАЕВА,
старший научный сотрудник КИОН РАН.

comments powered by Disqus