Две эпохи в зеркале эпоса

Buddha.by »
Джангар

Почему языческие божества и святые буддийского пантеона так свободно уживаются в эпосе “Джангар”? Этот вопрос непременно возникнет утех, кто глубоко изучает всемирно известный литературный памятник калмыцкого народа.

джангар эпос

И, в самом деле, восхождение Джангара по дереву Галбар Зандан многими чертами напоминает посвящения в шаманы, согласно которому посвящаемый в этот сан должен был взобраться на особо воздвигнутое дерево и тем самым приблизиться к Небу. И он же, Джангар, в конце повествования становится перевоплощением (хубилганом) Махакалы — одного из святых буддийского пантеона.

“Джангариаду” населяют и Тегя Бюс, соперник богатыря Хонгора, и свирепый верблюд Хавшил, изрыгающий пламя, и небесные феи — ратины и дагины, другие языческие божества, и, одновременно, мы встречаем здесь упоминание о горе Сумеру, о Ваджрадхаре (держателе Ваджры — перехваченного посредине пучка молний с загнутыми концами — символа буддийской веры), о Хоншиме — бодхисаттве, а это уже буддийские символы и божества.

Ответ на этот вопрос вы найдете, прочтя статьи, подготовленные профессором Г. Люрбеевым и кандидатом филологических наук Т. Борджановой специально для журнала “Мандала”.

ДЕРЖАТЕЛЬ ВАДЖРЫ

Впервые о ламаистской религии в фольклоре упоминается в работах первого исследователя эпоса ойратов Б.Я.Владимирцова, который пишет, что “вместе с падением шаманства и распространением ламаизма началось забвение и искажение героических эпопей этого рода, шаманский дух стал исчезать у них вместе с исчезновением шаманского пантеона, который стал заменяться более близкими и понятными и любимыми гениями, духами и святыми ламаизма. Порой такая замена происходила чисто механически, — и потому получалось, что буддийскому святому навязывалась совершенно необычная роль. Иногда все эти замены обнаруживают перед нами наивную душу кочевника, который только что сбросил свою черную веру шаманов и трогательно уверовал в Будду…”

Одну из причин проникновения буддийских персонажей в ойратский эпос, Б.Я.Владимирцов видит в том, что “в противоположность буддийским монастырям других монгольских племен ойратские монастыри не стремятся бороться с богатырскими былинами, монахи совсем не считают своей обязанностью презирать, глядеть свысока на эти народные поэтические произведения, считать их греховными, запрещать их исполнять в своем присутствии”. Более того, они способствуют тому, чтобы ойратские богатыри постепенно перерождались в персонажи буддийского пантеона. Богатырь Дайни Кю-рюль, герой распространенной среди байтов и дербетов эпопеи, в баитском монастыре Пе-Чже-лин получает титул багши-гегена. Такое признание, освящение буддийской церковью ойратских богатырей дает им в среде, где буддизм властвует над умами и сердцами безраздельно, нужную поддержку и крепость.

В одной из песен “Джангара”, записанной Б.Я.Владимирцовым, Джангар имеет характерный эпитет “богдо” — “августейший”, что указывает на его отношение к божествам. Закончив повествование о подвигах богатырей, певец уже прямо говорит, что Джангар стал перевоплощением (хубилганом) Махакалы, Савргегеном Чойждоном, Улан Хонгор — гегеном Намсараем. А это – святые ламаистского пантеона.

Вот как выглядит Джангар в момент отправки в путь в трехлетнем возрасте: “На макушке у него появился Ваджрадара, на челе Махакала, на горле — Хоншим — бодхисатва, на обоих плечах появилась сила Гаруда и тигра, в костях рук воплотилась сила 33 драконов, в лопатке появилась мощь царственной Гаруда”.

Образы ламаистского пантеона упоминаются и в описании богатырского оружия, богатырской одежды, кольчуги, которую преподносит богатырю Аксакал: “На вороте у нее насажены схватившиеся слон и лев, на части, прикрывающей живот, парящий самец Гаруда, на плечах набита 21 Дараеке, на спине насажен ужасный черный мангус вниз головой, на подоле все вредоносные вниз головой”. Кстати, перерожденцы Дара-еке чтились монголами наряду с воплощениями других божеств — хубилганами. В конце XIX века Г.Н. Потанин зафиксировал почитание двух женщин-перерожденцев Дараеке.

В эпосе ойратов Дараеке (Тара) — активные персонажи, живущие на слиянии неба и земли. Одна из них является матерью богатыря Зан Будин-га, побратима Дайни Кюрюля. Дара-еке покровительствует двум поколениям богатырей — она дарит оружие, проявляет свои 99 способностей и воздвигает в честь победы богатыря золотисто-желтый дворец. Она обладает даром предвидения: помогает своими действиями Дайни-Кюрюлю избавиться от проклятия черного и белого языков, у нее есть магический черный песок, который также обладает волшебными свойствами, с его помощью герой прокладывает дорогу. Другая Дара-еке — Киб Дара-еке, дочь Кюджи Кюрюль хана, живет на соединении неба и земли, у нее есть лекарство, способное оживить богатыря Зан Будинга — это три пилюли, запечатанные семьюдесятью восьмью печатями.

Героини ойратского эпоса привозят в страну героя вместе с приданым и священные книги буддизма Ганджур и Данджур. По словам Б.Я.Владимирцова, “они являются горячими поклонницами буддийских святынь”.

К числу мифических помощников героя относится птица Гаруда, которая наделена такой мощью, что сотрясаются горы, обладает такой силой, что может поднять в воздух огромного слона, подобно облаку накрыть громадной тенью землю. Гаруда (хан Гаруда) в ойратской эпической традиции также выполняет трудные поручения — дает советы герою, иногда на ее крыльях он отправляется в путешествие. В эпопее “Дайни Кюрюль” число мифических птиц Гаруда достигает семи. Ойратский богатырь Гарди Кэльгетэй хан с помощью черной Гаруда достигает верхнего мира.

В эпосе ойратов есть понятие об “эрдени” — драгоценности. В эпосе их число достигает трех, они обладают функцией покровительства богатырю. Далай-хан, отец будущего богатыря Дайни Кюрюля, совершает ряд обрядов. По совету жены он взбирается на вершину Хангая и возводит золотой и серебряный субурган, они просят у Трех Драгоценностей сына, затем он совершает обряд воскурения, кланяется им до тех пор, пока на камнях не появляются трещины. Посланником Трех Драгоценностей является богатырь, который оповещает старика Далай-хана о рождении сына.

Сына ойратскому богатырю дарит также “заячи”, это слово отражает небесное волеизъявление, судьбу. Дзая — божество человеческой судьбы, даритель счастья и блага. Д.Банзаров писал по поводу объяснения данного слова” “В старину это означало свободную волю неба, по определению которой человек рождается на земле или обозначает поведение, изъявление воли.” Культ заячи известен ойратскому эпосу. Бездетные родители обращаются к заячи, старик находит ребенка под деревом, привозит его домой с радостью и отдает его жене, приговаривая “тецгр заялсм болв”, — “небо нас наградило, осчастливило”.

Очистительный обряд воскурения можжевельника “сацг” распространен в сюжете эпоса ойратов. После битвы с врагами богатыри Бум Эрдени и Хаджир Хара совершают обряд воскурения: “Поскакали затем богатыри на своих боевых конях, вскочили на вершину можжевелистого сокровенного Хангая, поставили там тринадцать воскурений, очистили самих себя и своих коней”. Богатыри калмыцкого героического эпоса “Джангар”, также поднявшись в гору, совершают обряд воскурения можжевельника и произносят молитвы.

Таким образом, число ламаистских элементов в эпосе ойратов велико. Более позднее их появление в ткани эпоса свидетельствует о непрекращающейся эволюции эпоса, о вбирании им всех тех новых проявлений духовной жизни калмыков, которые стали реальными с принятием буддизма.

Т. Борджанова, кандидат филологических наук

МОГ ИСЦЕЛИТЬ И МОГ НАСЛАТЬ НАПАСТИ…

В основу сюжетного построения эпоса положен миф о трех мирах Вселенной, по вертикальной оси которой расположены Верхний — мир небожителей (тенгриев), Средний — мир эпических героев (Замбутив, Замбулин) и Нижний — обиталище злых сил, исчадиев ада.

События в эпосе происходят не только в Среднем мире, где находится прекрасная страна Бумба, но и в остальных мирах. Эпические герои, в особенности главные, совершая те или иные подвиги, нередко оказываются связанными с Верхним миром. В этой связи следует заметить, что некоторые богатыри прибыли к Джангару из своих владений, расположенных далеко за пределами Замбутива, т.е. Среднего мира. Например, о Санале, сыне Булингира, сообщается, что прежде он владел кочевьями в стране Менг Шар в Верхнем мире.

По разным причинам и с разной целью эпическим богатырям приходится то подниматься в небо, то спускаться в подземное царство. Так, владыка Джангар, разыскивая своего любимого богатыря Хонгора, попадает через огромную дыру (эср улан нукн) в преисподнюю и освобождает его от шулмусов.

В своих странствиях по преисподней Джангар неожиданно наталкивается на гигантское дерево Галбар Зандан (Ьалвр Зандн модн), корни которого уходили на самое дно подземного мира, а вершина достигала неба (узурнь деед орнд бээнэ). Листья его издавали волшебные звуки-мелодии и обладали свойством чудесного исцеления. Когда Джангар вкусил один листочек, он сразу почувствовал прилив сил. Тогда, взяв их с собою впрок, карабкаясь по сучьям и ветвям, выбрался он наверх в подсолнечный мир. Из этого эпизода видно, что в “Джангаре” находит свое воплощение образ мирового древа жизни, соединяющего между собой все космизированные зоны Вселенной. Более того, восхождение Джангара по дереву Галбар Зандан многими чертами напоминает обряд посвящения в шаманы, когда посвящаемый должен был взобраться на особо воздвигнутое дерево и тем самым приобщиться к Небу. В этом отношении совершенно справедливо замечание А.Г.Митирова о том, что “уподобление Джангара шаману показывает наличие в эпосе древнейшего пласта языческих, добуддийских элементов”.

Среди разнообразных персонажей сказочно-мифологического происхождения в текстах песен “Джангара” особой активностью отличаются представители Верхнего мира. Это и Тегя Бюс, соперник богатыря Хонгора, сватающийся к Герензел-хатун, и свирепый верблюд Хавшил, изрыгающий пламя, и Ш’-. небесные феи — рагины и дагины, часто помогающие главным героям в критические моменты девы-лебеди.

Древним мифологическим персонажем является и Покровитель Вселенной Белый старец (Цапан евгн), поднятый в эпосе на небо, где он выступает в роли покровителя и ясновидца в стране Могучего Кюрмен-хана.

Из специфических персонажей древнего происхождения, встречающихся в эпосе, следует назвать старуху-ведьму с медным клювом и козьими ножками (зеерн шилвтэ, зес хоцшарта эмгн), а также мусов, антропоморфных чудовищ наподобие одноглазых циклопов, и асаров (эср тенгр) – демонических существ из лагеря злых гениев, возглавляемых Эсрюн тенфием.

В “Джангаре” обнаруживается немало архаических мотивов и сюжетов, которые перешли из мифов в эпос. Укажем на некоторые из них.

Мотив чудесного рождения и взросления героя находит, в частности, свое проявление в том, что юный богатырь Улан Шовшур, сын Джангара, родился с особой приметой — черной стальной пуповиной, которую смогли перерезать только чернобулатным мечом, именуемым Шаджин Шарбанг и принадлежащим Хонгору. Уже на третий день после появления на свет Улан Шовшур выезжает на свою первую охоту, а на третьем году жизни совершает первый подвиг.

Единоборства с мифическими чудовищами в “Джангаре” выполняют чрезвычайно важную сюже-тообразующую функцию, и им посвящены многие яркие страницы эпоса. Примером может служить богатырская схватка Хонгора со страшным одноглазым мусом, который трижды в день пожирает людей. Богатырь Санал один уничтожает девяносто девять свирепых мангасов и бросает их в бездонную пучину океана Соронцок.

Особо обратим внимание на побратимство героев. После жестокого и смертельного поединка Хонгора с Саналом, непобедимым богатырем хана Хара Киняса, их тут же оживили, смазав раны волшебным снадобьем цаган эм (букв, белое лекарство). Затем заставили богатырей обменяться нашейными священными талисманами и принести клятву на верность друг другу. Так был скреплен боевой союз двух самых могучих богатырей.

Обряд побратимства, как один из самых древнейших, получил отражение и в “Сокровенном сказании монголов”, первом историко-литературном памятнике монгольских народов, а также в позднейших летописных сочинениях.

Нельзя обойти вниманием и волшебные превращения и оборотничество. Эпические герои (персонажи вообще) наделены даром перевоплощения. Богатыри, как правило, при выполнении особо трудных и опасных поручений пользуются им. Например, Хонгор, прибыв в кочевья враждебного Шар Ман-гас-хана, чтобы не быть узнанным, обернулся в неказистого плешивого мальчугана, а коня своего превратил в шелудивого жеребенка.

В песне “О женитьбе Хонгора” есть эпизод, когда его невеста Герензел, превратившись в лебедицу, полетела вслед за богатырями Джангара. Вид прекрасных дев-рагинь обретают и шулмуски (бесовки), чтобы таким образом заманить богатыря и воспрепятствовать его делам. Так, Хонгор чуть было не женился на женщине-бесовке, но вовремя разгадал ее истинную природу.

Способность этих демонов принимать чудесный облик, их невероятная активность составляет одну из особенностей калмыцкого фольклора вообще и эпоса в частности.

Сватовство героя и участие его в трех предсвадебных состязаниях: стрельбе из лука, скачках и борьбе — этот сюжет также перекочевал из мифов в эпос. В упомянутой выше песне Хонгор берет в жены дочь Цаган Зула-хана, одержав победу на поставленных условиях.
Архаический слой эпоса образуют сцены и эпизоды гадания (например, по бараньей лопатке — дал ШИНЖ.ЛЖ, хэлэх), вызывания с помощью камня “дзада” (зад чолун) ненастья, ворожбы шаманов и шаманок (белг бэрх, шо оркх), а также магических действий, связанных с исцелением (отчт узулх) и ясновидением (ээлдх).

Эпические герои, в частности Джангар и Хонгор, обладают сверхъестественной способностью насылать на врагов всякие напасти, а для собственного спасения они в состоянии вызвать целительный дождь (аршан билгин, эрдни билгин хур), излечить чудодейственным лекарством — эрдни цаган эм.

Вообще в эпосе много чудесного, сказочно-фантастического: дворец Джангара воздвигнут всего лишь “на три четверти ниже небес”, серебряная ятга (лютня) с 91 струной, на которой играет супруга Джангара, красавица Ага Шавдал, издает “сто восемь мелодий печали и шестьдесят семь мелодий радости”, а кони героев могут не только говорить, но и подавать умные, мудрые советы своему хозяину.

Невероятной, сверхъестественной меткостью отличается, например, богатырь-лучник Хавтын Энге Бий. Стрелой, пущенной из своего огромного лука, он сумел, не поранив ни клюва, ни рта, срезать язык у сладкоголосого жаворонка, сидевшего на ветке одного из трех волшебных сандаловых деревьев, растущих на самом краю горизонта, где сходятся Небо и Земля.

Сюжет, или мотив, о волшебном стрелке — обладателе “громовой небесной стрелы” — имеет глубокую генетическую связь с мифами и эпосом многих народов мира. Венгерская исследовательница фольклора ‘ тюрко-монгольских народов У.Ке-хальми отмечает, что стрелы в мифологии этих народов имеют магическую силу и являются даром, полученным героем от самого Верхнего Тенгрия.

Поистине сказочна и фантастически прекрасна обетованная страна Бумба, где люди бессмертны (укл уга мецк) и пребывают в возрасте двадцати пяти лет, и где нет зимы, а всегда царит лето. Там торжествует мир, покой и благополучие. Правит государством справедливый и мудрый владыка Джангар. В образе идеальной страны Бумбы воплотились вековые мечты и чаяния народа, его высокие и благородные помыслы.

Г. Пюрбеев, профессор

comments powered by Disqus