Буддийские монастыри (часть I)

Buddha.by »
Монастырь тибетский

В. В. БАРАДИН

(фрагменты очерка)

Печатается с издания: М. Н. Богданов. Очерки истории бурят-монгольского народа, Верхнеудинск, 1926.

Монастырь тибетский

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Буддизм, получивший свое начало в Индии за пять веков до христианской эры, продолжает быть живой религией весьма значительной части человечества. Так называемую «восточную культуру», в современном ее состоянии, можно рассматривать в виде трех самостоятельных миров: индийской, китайской и арабской культур. Мир индийской культуры представляют Индия, Цейлон, Индокитай (Бирма, Сиам и др.), Непал, Тибет, Монголия (с Бурятией); китайской—Китай, Япония, Корея, Маньчжурия и арабской все страны, где господствует религия Мухаммеда.

В настоящее время в странах индийской и китайской культур господствует религия Будды, так или иначе влияющая на психику людей в различных формах и направлениях. Правда, из этих стран первоначальная родина буддизма—Индия, давшая примеры никем еще не превзойденной глубины и широты мысли в области философских исканий человека, давно перестала, быть страной буддийской. Но буддизм является одним из основных элементов «восточной» культуры и давно стал предметом живейшего интереса европейцев.

Изучение буддизма европейцами шло по двум путям: по пути изучения литературных источников предмета и по пути непосредственного изучения религиозной жизни самих буддистов. Первый путь дал обширную литературу по изучению индийского, китайского и тибетского буддизма. Второй же путь дал обильный материал по наблюдениям, главным образом, путешественников над религиозною жизнью буддистов разных национальностей. Эти два пути, взятые в отдельности, взаимно дополняя друг друга, страдают в большинстве случаев односторонностью суждения и неполнотою изучения обширного предмета, каковым является буддизм.

Буддизм имеет весьма сложную историю на протяжении почти двух с половиною тысяч лет; среди различных рас и культур он принимал разнообразные формы и создал необъятную литературу на многочисленных языках Азии. Всестороннее изучение даже одной живой формы буддизма, хотя бы одного тибетского, является задачей, непосильной для жизни самого талантливого человека. После этого вполне понятно, что буддизм, несмотря на большие усилия европейцев, до сих пор не может считаться вполне изученным. Несомненно, одно книжное изучение не может дать правильного представления о живой форме религии. Только основательное теоретическое и практическое изучение религии на местах в живой ее форме, отражающейся в психике и жизни самих верующих, может дать нам более или менее правильное представление о живой форме религии. Подобное требование должно быть предъявлено и исследователю тибетского буддизма. Это идеальное требование по отношению к исследователю тибетского буддизма может иметь свою конкретную форму: исследователь тибетского буддизма, основательно подготовленный к своей работе, может успешно выполнить свою задачу путем всестороннего изучения жизни какого-нибудь крупного монастыря последователей той или другой секты ламаизма. При этом, конечно, от исследователя требуется не только основательное знание предмета и местного языка, способность к наблюдению, но еще и многое другое, весьма существенное для успеха дела в отношении личных качеств самого исследователя, без чего он не может близко подойти к жизни изучаемой среды.

Удачно выбранный монастырь является весьма благодарным объектом изучения, так как он представляет решительно все, что относится к изучению данной секты. Монастыри, храмы со всеми их убранствами представляют для исследователя идеальные музеи; книжные богатства — библиотеки — неисчерпаемые предметы изучения, и, наконец, самое главное: сама монастырская жизнь со всеми ее явлениями и монастырские жители-монахи, живые люди, с которыми исследователь может близко сходиться, могут дать последнему то, чего не дадут ему никакие музеи, библиотеки и кабинетные работы ученого.

Имея некоторый опыт в деле изучения буддийского монастыря, мы намерены дать в настоящем очерке те общие сведения о монастырях тибетского буддизма, которые были бы небесполезны всем интересующимся живой формой тибетского буддизма, исповедуемого тибетцами, монголами и бурятами.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Прежде чем приступить к самому предмету, необходимо на минуту обратиться к истории буддизма в Индии, так как история тибетского буддизма тесно связана с историей индийского. Изучение последнего показывает, что буддизм был одним из множества религиозных учений Индии. Из всех этих религиозных учений только одному буддизму удалось распространиться за пределами своей родины. Причина, по которой буддизм распространился так далеко и стал одной из мировых религий, по-видимому, была та, что с самого начала буддизм носил в себе не только элементы национально-индийской, но и общечеловеческой культуры. Остальные религиозные учения Индии не могли выйти из рамок узкоиндийской национальной культуры.

История буддизма в Индии имеет три периода:

1-й период первоначального буддизма — золотой век личного непосредственного влияния учительства Будды (с бенаресской проповеди до первого буддийского собора в Раджагрихе, т. е. приблизительно между 523—477 гг. до Р.Х.); 2-й период — Хинаяны (Малого Пути), период преобладающего распространения архатства, индивидуалистически-монашеского буддизма (с первого буддийского собора до исторического появления Махаяны, то есть до I века по Р.Х.) и 3-й период Махаяны (Великого Пути), период преобладающего распространения бодисаттства и символики, универсального буддизма, выступавшего уже в роли мировой религии (I—XII вв. по P. X.)

Параллельно шло и развитие монастырской жизни буддистов Индии. В 1-ом периоде истории буддизма монастырей в строгом смысле слова, по-видимому, не было. Был организован орден нищенствующих монахов, которым приходилось иметь пристанища не в благоустроенных монастырях, а там, где попало, в загородных рощах и зданиях, пожертвованных или временно уступленных ордену верующими или просто в тиши лесов,—лишь бы все это было вне шума и сутолоки мирской жизни. В то время буддийские монахи жили небольшими общинами вблизи сел и городов. Это было необходимо потому, что они питались исключительно подаяниями народа, да, к тому же, общее количество буддийских монахов тогда не было особенно велико. Будда организовал орден нищенствующих монахов, дал им правило общинной монашеской жизни, начиная с правил высшей морали буддийского монаха и кончая указаниями о размере монашеской кельи. Монахи первоначального периода истории буддизма, питаясь исключительно подаяниями, строго придерживались правила неделания запасов.

Кончается золотой век буддизма и начинается 2-й период истории индийского буддизма. Строгие правила стали нарушаться учениками. Появились случаи делания запасов на будущее время и, когда это позднее стало распространяться все больше и больше, явилась возможность устроиться с удобствами в общинных жилищах. Так возникают небольшие благоустроенные монастыри.

Монахи, в новых условиях жизни,- избавились от лишней заботы собирать каждый раз подаяние от народа и стали чувствовать и ценить удобства новой монастырской жизни. Эта новая жизнь, действительно, казалось, вначале давала все необходимое для ищущих покоя и осуществления «истинного смысла жизни». Но чем дальше эта жизнь развивалась, тем монастыри становились многолюднее и многочисленнее, а жизнь монахов — оторваннее от народа.

Будда, устанавливая правила общинной жизни для своих учеников, преследовал единственную цель, создать наилучшую обстановку, при которой каждый стремящийся к идеалу, мог осуществить истинный смысл жизни — Нирвану. Убийство, прелюбодеяние, пользование собственностью и т. п. деяния, по первоначальному смыслу учения, было не столько грехи, за которые человек получает возмездие, сколько отрицательные условия для достижения идеала жизни. Целомудрие, отрицание семейной жизни, отрицание собственности, воздержание, по первоначальному смыслу учения, считались лишь благоприятными условиями, при которых человек только и становится свободным и способным достигнуть Нирваны. Буддийский монах того времени носил одеяние красно-желтого цвета не потому, что последний считался красивым или традиционно-священным, а потому, что считался самым презренным цветом в Индии, дабы монах не стал питать к этому цвету какой-либо греховной привязанности. Но впоследствии получилось то, чего Будда не имел в виду: красно-желтый цвет стал считаться во всех буддийских странах самым красивым и священным из всех цветов. В этом подтвердилось основное учение Будды; все условно, относительно, и истинная сущность всех вещей — пустота, не имеющая действительности, подобно сновидению и т. п. иллюзиям. Такой рационалистический взгляд на буддийские монашеские традиции держался в начальном периоде истории буддизма, когда буддизм был чистым учением и не имел еще элемента церковности, т. е. тогда, когда предписания религии исполнялись не как традиция, а как целесообразность.

Церковный элемент в буддизме начинается со 2-го периода его истории, когда законы религии стали исполняться большинством верующих, как традиционные священные обычаи, а не как целесообразные, разумные. В этом периоде и появляются настоящие монастыри с общемонастырскими и местными уставами. Жизнь монастырей этого периода носила строго замкнутый характер. В монастырях этого периода еще не было религиозно-философских диспутов и шумной школьной жизни, каковыми характеризуется жизнь монастырей позднейшего периода. Источником материальной жизни монахов служили пожертвования верующих, которые поступали в пользование общины. Правда, бывали исключения из этого: были буддийские школы, монахи-последователи которых вели одиночную или групповую бродячую жизнь и продолжали строго соблюдать прежние правила неделания запасов и питаться ежедневными сборами подаяний, как это и делается до сих пор цейлонскими монахами. В этом периоде, по-видимому, дело еще не доходило до пользования личной собственностью. Монах, которому жертвовали верующие, не мог ничего оставлять для себя, а должен был все передать в пользу своей общины. Монахи питались от своей общины, имели общую кухню и не имели, вероятно, ничего съестного при себе. Они жили в отдельных маленьких кельях, имевших такое расположение, которое было бы удобно для взаимного контролирования образа жизни и поведения каждого. Одним из излюбленных планов расположения монастырей был такой, по которому монастырь имел общую ограду, вдоль которой был устроены однотипные кельи монахов, обращенные дверцами внутрь двора и друг против друга.

Наконец, наступает для истории индийского буддизма 3-й его период, совпадающий с высшим расцветом общеиндийской национальной культуры. В этом периоде типы монастырей предшествующего периода перестают служить господствующим образцом монастырей. Появляется новый тип многолюдных монастырей-университетов, в коих преподаются решительно все отрасли знаний того времени: буддизм, филология, гносеология, медицина, искусства (художественные и технические) и проч. В этих монастырях живут не только простые монахи, но и ученые, писатели, мыслители, творцы религиозно-философских систем, разрабатывающие вопросы религии и философии. В этих же монастырях были созданы, между прочим, критическая философия буддистов и диалектический метод рассуждения. Только через двенадцать столетий после этого немецкому философу Канту пришло на ум отрешиться от догматизма. Великие философы Дигнага и Дармакирти пришли к тем же выводам, что и Кант, но только, быть может, с более гениальной простотой и оригинальностью мышления. В этих монастырях, наряду с напевами покаянных исповедей монахов, происходили шумные школьные занятия и религиозно-философские диспуты между главами сект буддистов и небуддистов в присутствии их последователей и покровителей. При этом побежденная сторона должна была перейти в секту победителя. Это было вполне естественно, так как буддизм, как и вся индийская культура, в противоположность христианско-европейской или мусульманской не знает применения насилия для разрешения борьбы идей.

Надо полагать, впервые в этом периоде возникли среди монахов случаи пользования личной собственностью наряду с общинным строем жизни. Монастыри этого периода не были, конечно, исключительно указанного выше типа. Еще продолжал существовать тип монастырей предшествующего периода, и новый тип монастырей-школ был лишь преобладающим.

Из монастырей этого периода известны великие монастыри Наланда, Викрамашила, Отантапури, находившиеся в Магаде (в восточной части Бенгалии) и многие другие. Эти монастыри, особенно первый, были центрами образованности, откуда выходили почти все буддийские знаменитости того периода.

Эти монастыри, по свидетельству тибетского историка Таранаты (XVI в.), существовали почти до конца последнего периода истории буддизма, после чего они погибли с колоссальными своими книжными богатствами, главным образом, от мусульманского фанатизма.

VII век был кульминационной точкой расцвета буддизма в Индии, после чего начинается процесс медленного угасания. Причины этому были, с одной стороны, возрождение брахманизма, и с другой — разрушительные действия иноземных завоевателей, главным образом, мусульман. Под напором этих фактов, буддизм со своими монастырями и последователями уходит из старых насиженных мест, центральных частей Индии, в новые места, глухие окраины Индии и далее—в соседние с ней страны. И вот с этого периода истории индийского буддизма, начиная с VII века, когда в Индии преобладал тип монастырей-университетов и когда расцвет школьно-философского буддизма дошел до своего апогея, индийский буддизм, перевалив исполинские Гималаи, начал проникать, в дикую и негостеприимную страну тибетцев. С того времени, вплоть до XIII века, Тибет имел оживленное культурное общение с Индией. Эта культурная связь не прошла даром для тибетцев. После кратковременной реакции против буддизма со стороны короля Ландармы (X в.), когда в Тибете появились, в XI веке, такие выдающиеся деятели из природных тибетцев, как лоцава Ринчен-Самбо, Ро-лоцава, лоцава Вайрочана, Бром-бакши, Марба-лоцава, Бодоба, Миларайба и многие другие, индийский буддизм успел окончательно упрочиться в Тибете, приняв национально-тибетскую форму.

Факт, что дикие воинственные пастушеские племена Тибета успели в сравнительно короткое время усвоить буддизм, являющийся продуктом высококультурной страны и удовлетворяющий религиозно-философские запросы утонченно-развитых умов, представляет замечательный пример в истории культуры.

comments powered by Disqus