Агван Доржиев и судьба буддийской религии в СССР

Buddha.by »

А. И. Андреев

(к 250-летию буддизма в России)

В этом году представители буддийской конфессии в СССР празднуют двух с половиной вековое существование буддизма (ламаизма) в России в статусе официально признанной религии. Строго говоря, дата эта имеет отношение только к Бурятии. В 1741 г. по распоряжению вице-губернатора Иркутской провинции Лоренца Ланге все «наличные» селенгинские ламы были приведены к присяге на верноподданство России и получили разрешение «проповедовать между кочующими племенами веру ламайскую» [1] (учение, созданное тибетским реформатором буддизма Цзонхавой). В том же году был основан и первый буддийский монастырь в Забайкалье («кошмовый храм») — Цонгольский, в месте кочевий Цонгольского рода селенгинских бурят-монголов. Учение Цзонхавы принесли в этот край монгольские и тибетские ламы задолго до того, как в 1727 г. по Кяхтинскому договору произошло размежевание российских и китайских земель, и были установлены пограничные вехи, т. е. до присоединения Бурятии к России. Однако, еще в начале XVII века в российских пределах, в степях между Волгой и Доном, поселились откочевавшие из Джунгарии ойраты (калмыки), также исповедовавшие северный (тибетский) буддизм.

Отношение царской администрации к «ламайской вере» и «ламаитам» долгое время оставалось вполне толерантным. Гораздо большую озабоченность Петербурга вызывали охрана русских рубежей с помощью «инородцев», из которых в XVIII в. были созданы пограничные казачьи полки, и торговые сношения с Китаем (через Кяхту проходил караванный путь в Пекин). В результате буддизм, первоначально укоренившийся у селенгинцев на границе с Монголией, стал довольно быстро распространяться среди других забайкальских, а позднее и добайкальских бурятских родов, вытесняя исконную, народную веру бурят — шаманство.

Усиленно утроятся ламаистские «кумирни», вокруг которых постепенно образуются монастырские комплексы — дацаны и хурулы, очаги духовной культуры бурят и калмыков.

У калмыков первый оседлый хурул был построен в 1798 г. Багацохуровском улусе в урочище Цаган-Аман. Инициатором постройки выступил Орчи-лама. Затем в 1800 г. в Малодер-бетовском улусе Сойбин-лама основал Дэду Ламин хурул.

В 1808 г. один из крупнейших забайкальских монастырей, Гусиноозерский дацан (построен на юго-западном берегу Гусиного Озера в 1750 г.), становится официальной резиденцией главы ламаистского духовенства Восточной Сибири, Бандида Хамбо-ламы (это высокое положение дацан сохранял до 1930 г.). Первым же Хамбо-ламой бурят-монгольского народа еще в 1764 г. был объявлен настоятель Цонгольского дацана, лама Дамба Доржи Заяев. Особого упоминания заслуживает еще один бурятский дацан — Цугольский (осн. в 1831 г.), положивший начало ламаистскому институту перерожденцев (хубилганов) — «живых богов».

Первая половина XIX века была отмечена значительной экспансией ламаизма в Бурятии и Калмыкии, завоеванием им все более широких народных масс. Так, общее количество духовных лиц в калмыцких улусах в начале столетия определялось в 1707 человек. В 30-е гг. это число возросло уже до 5270 человек. Аналогичная картина наблюдалась и в Бурятии. По переписи, произведенной в 1822 г., у бурят иркутских и забайкальских было обнаружено 19 дацанов и 2532 ламы, а по сведениям, собранным в 1842 г., лам оказалось 5545 человек при населении, принявшем буддизм, в 120 000 человек. [2] Стремительный рост численности ламства («размножение лам»), а также его активные внешние контакты с религиозными центрами в Монголии и Тибете (в начале XIX века, правда, сношения бурят и калмыков с Тибетом фактически прекратились), конечно, не могли не беспокоить официальные круга в Петербурге, однако попытки властей установить контроль над ламаистским духовенством поначалу не были достаточно решительными и потому успеха не имели.

В середине XIX в. происходит окончательное оформление правового статуса автокефальных ламаистских церквей в Калмыкии и Бурятии. В 1847 г. были высочайше утверждены «Положение об управлении калмыцким народом» и «Положение об управлении духовных дел ламаистов», а в 1853 г. «Положение о ламайском духовенстве в Восточной Сибири». Принятые законы, однако, носили противоречивый характер —с одной стороны, за верующими признавалось право на свободу ламаистского исповедания, с другой, ламаистское духовенство ставилось в административную зависимость от центральной и местной (губернской) власти. Высшие ламаистские иерархи — Бандида Хамбо-лама и Лама калмыцкого народа были подчинены соответственно Иркутскому и Астраханскому генерал-губернаторам. Последними также утверждались настоятели монастырей. Строго ограничивалось число монастырей и количество состоящего при них духовенства. Так, в Восточной Сибири разрешалось иметь 34 дацана и более 100 малых храмов (сумэ) с общим штатом в 285 лам и 30 хувараков (послушников), а в Калмыкии хурулов: 25 больших и 42 малых и 1656 духовных лиц. Вместе с тем штатные ламы были наделены рядом привилегий — освобождены от всех повинностей и телесных наказаний. К монастырям для хозяйственных целей были примежеваны земли в размерах, соответствующих числу приписанных к ним лам.

Следствием ужесточившейся конфессиональной политики правительства стало резкое сокращение корпуса ламаистского духовенства в Калмыкии в 1840—60 г.г. В Бурятии во 2-ой половине века заметно активизировала свою деятельность Забайкальская православная миссия; в результате насильственной христианизации бурят (как ламаистов, так и шаманистов) за одно только десятилетие с 1872 по 1881 гг. в Иркутской и Забайкальской области православие приняли 20 139 чел. обоего пола. Особое усердие в деле обращения язычников в веру Христову проявлял архиепископ Иркутский Вениамин. Впрочем, гонения полностью прекратились в начале XX века. В целом же надо отметить, что в буддизме русские чиновники видели прежде всего внешнюю, обрядовую сторону, богатое же внутреннее содержание этой религии, по мнению В. Л. Котвича, совершенно ускользало от их внимания. “Благодаря этому у нас установился взгляд на ламаизм лишь как на грубое идолопоклонничество, способствующее развитию в широких размерах класса духовенства, живущего на счет народа”. [3]

Несмотря на принятые правительством меры, число буддистов в Иркутско-Забайкальском крае продолжало неуклонно расти. По сведениям Департамента Духовных Дел, в 1850-е гг. их было 125 тыс., в 1872 г.—145 тыс., а в 1888 г.—160 тысяч. В улусах проживало множество «сверхштатных лам», которые так же свободно, как и штатные, дацане кие занимались различной культовой практикой. Подати за них «из уважения к ламскому достоинству» чаще всего платили рядовые верующие, что, разумеется, было тяжелым бременем для многих. Повсеместно в обход «суровых» законов возводились малые молитвенные дома (сумэ, цацы) — «тайные храмы». При наиболее крупных дацанах в Бурятии, опять же нелегально, устраивались школы для обучения будущих лам — хувараков. (Официально в XIX в. была разрешена лишь одна такая школа при Гусиноозерском дацане; вместо «дозволенных» 35 учащихся в 80-е гг. в ней обучалось не менее 500 хувараков).

К концу века в Бурятии формируется собственный «научный потенциал» лам — это были исключительно образованные монахи, проведшие долгие годы в лучших монастырских школах Монголии и Тибета. Благодаря им в Забайкалье возникают аналогичные школы — богословские (цаннидские), медицинские, мистические (чжуд, Калачакры). Со временем эти дацаны превратятся в крупные центры буддийской культуры и учености (как, например, Агинский, Цугольский, Гусиноозерский, Ацагатский). В 1880 г. МВД разрешило бурятским ламам печатание книг с ксилографических досок в типографиях при Агинском и Цугольском дацанах.

Позднее такие печатни были устроены и в других дацанах. Большинство крупных монастырей располагало богатейшими собраниями книг (рукописей и ксилографов) по различным отраслям знаний, в том числе многотомными священными Ганджуром и Танджуром.

Совершенствовалось культовое зодчество —в последнюю четверть 19 в. началась стилевая реконструкция старых построек— деревянные дуганы, еще очень напоминавшие многоглавые православные храмы, заменяются новыми, каменными, ориентированными на тибетские и монгольские образцы. По отзывам современников, это были великолепные и даже роскошные строения, украшенные драгоценными бурханами, привезенными из Китая, Монголии и Тибета. В дацанах было немало лам— искусных мастеров по дереву и металлу, а также художников — иконописцев (зурчинов).

Позиции ламаизма еще более укрепились в начале XX века, чему во многом способствовал Манифест от 17 октября 1905 г., провозгласивший свободу совести и вероисповедания.

Затем весной 1909 г. Государственная Дума приняла постановление о «праве свободного перехода из христианской религии, не исключая и православия, в религии еврейскую, магометанскую и языческие». Это позволило многим ранее насильственно крещенным бурятам — вернуться к вере, более близкой им по духу, буддизму.

Осенью 1905 г. в Петербурге обосновался тибетский дипломат и религиозный деятель Цаннит-хамбо Агван Доржиев (1854—1938 гг.), с именем которого в дальнейшем тесным образом будет связана судьба буддийской религии в России.

comments powered by Disqus